Стражник поутру передал просьбу Вигена спуститься в чертог. Лешко под присмотром гридней и самого скрытника ждал его там. Забрызганный грязью с дороги, взлохмаченный и усталый. Но страха не было в его глазах, только уверенность в собственной правоте.

— Говори, — приказал Кирилл, хоть и хотелось просто свернуть ему шею. Без слов.

— Она сама попросила меня помочь ей уехать, княже, — начал Лешко, покосившись на Вигена. — Уж больно она испугалась бунта. И тайны твои её тревожили. Ты ж ей, посчитай, ничего не рассказывал. Да ещё кто-то из баб сболтнул про Гесту.

— А ты и рад был. Увезти её, — недобро хмыкнул Кирилл в ответ.

Отрок глаза округлил и даже попятился.

— Что ты, княже! Я бы никогда! Но ты сам подумай, что творится с тобой. Пусть она в безопасности побудет. Раз ей так спокойнее. Любит она тебя. Всю дорогу плакала. Но отчего-то её сильный страх взял. Она мне не говорила ничего.

Кирилл не верил ни единому его слову. Хоть Виген и поглядывал на Лешко сочувственно — проняло.

— Куда увёз?

— Не скажу, — мотнул головой отрок. — Пожелает, сама вернётся.

Стало быть, таково его решение. Кирилл взглянул на Вигена.

— Выяснить, где появилась в последние дни неизвестная девица. Видоки всегда найдутся, — он последний раз посмотрел на Лешко. Тот лишь нахмурился и плотнее сжал губы. — Его — на плаху. Вместе с верегами.

Глава 17

Глава 17

Странно, но путь от Верхней Мелинки до Кирията показался коротким. Дни мелькали один за другим, да и ехать по расцветающим после зимы краям было не в пример радостнее, чем снег ногами месить. Рассветы теперь разгорались гораздо раньше, а закаты гасли позже. Хотелось дышать полной грудью, но неизвестность впереди мешала. Кто знает, что ждёт там, в столице? Лишь бы не пепелище и Кирилл, совершенно обезумевший, посреди него.

Нынче к вечеру видно станет.

Хальвдан в очередной раз взглянул на Младу, что ехала рядом. Всю дорогу она казалась необычайно тихой и задумчивой. Часто касалась висящего на груди знака Рода, и в эти мгновения словно слышала или видела оставленную у миртов Ведану. Протянулась между ними невидимая, но крепкая нить. Не сёстры они теперь друг другу, а некто больший и близкий.

И Хальвдана отчасти пугало то новое выражение глаз Млады, что появилось после обряда. Это была она, и в то же время кто-то другой. И лишь тогда отступали все сомнения, когда на ночных стоянках она смотрела на него поверх огня — и тогда, в его горячих сполохах казалась той же неистовой воительницей, что и раньше. Может, ей просто надо свыкнуться с тем, что случилось. Хальвдан не мешал. Ему достаточно было осознания того, что она принадлежит ему вся без остатка, хоть и остаться наедине получалось теперь очень редко. Да и то лишь тогда, когда Рогл нарочно уходил, давая им побыть вдвоём. Но то небольшая беда. Скоро всё встанет на свои места, коли в Кирияте окажется спокойно.