— Я не женюсь на ней. Другое — проси. Чем хочешь помогу, коль дитё будущее и в самом деле моё.

— Ты женишься, — вновь вступил в разговор замолчавший было Кирилл. — Хватит уже бобылём ходить. Искра в жёны тебе очень хорошо подходит. И наследник опять же.

Земко согласно покивал, довольный поддержкой князя.

— Я не могу, Кирилл! — Хальвдан начал злиться. — Я…

— Иди, Земко, — беспардонно перебил его князь. — А мы тут с воеводой всё обговорим. Искре передай, что всё хорошо будет. Пусть не печалится.

Староста, последний раз предупреждающие глянув на Хальвдана, поклонился Кириллу и вышел. Звенящая тишина пронеслась по чертогу и окутала тяжестью всех сказанных ранее слов.

— Я знаю о тебе и Младе, — спокойно продолжил правитель чуть погодя. — Но жениться на Искре ты должен.

— С какого перепугу?

— А с такого, что когда-то это должно было случиться. Ты уж давно не мальчишка. И к тому же сейчас в княжестве положение не располагает к ссорам со старостами. А уж тем паче, с тривичами. Их слишком много.

— А вдруг это всё же не мой ребёнок? — сощурился Хальвдан. — А ради этого я должен пятки старосте лизать? Как смерд какой, которому великую милость оказали?

— Пятки лизать не надо, — Кирилл сдвинул брови. Видно, спор начинал его утомлять. — Наоборот, девица пригожая тебе сапоги снимет. Да и ночи с ней проводить уж верно не хуже, чем с Младой. Тебе не всё равно ли?

Паскудная улыбка, совсем незнакомая, изогнула его губы. Нарочно ударить решил, ведь понимал прекрасно, что воительница не абы кто. Не очередная девица на ночь. Знал: для Хальвдана она теперь всё равно что жизнь. И издевался. Кто — друг или Корибут?

— Не всё равно, — только и ответил Хальвдан.

Дальше спорить бесполезно. Кирилл окинул его неспешным взглядом. И ясно стало, как белый день: ему плевать. Сейчас важнее дружбу с тривичами сохранить, ведь Земко не последний из старост, и голос его вес имеет. А коль дочерью его пренебречь, так осерчает, как пить дать.

— Готовься к свадьбе, — отрезал князь после недолгого молчания. — А зажимать по углам можешь кого угодно. Жена, верно, тебя не остановит.

Хальвдан не стал больше ничего говорить, просто ушёл. И понимал, прекрасно, что, по совести, князь прав. Сейчас мир в княжестве сохранить нужно. А то Рыси из-за смертей в Беглице волнуются. Древнеры сгоревших в пожаре родичей оплакивают. По сравнению с этим брошенная с ребёнком старостова дочь не стала бы большим горем. Но могла упасть на чашу весов людского спокойствия последней гирей.

И всё же душу рвало на части. А осознание долга перед князем и Земко не помогало унять смятения.