— Отходить палками хорошенько собирался, — издевательски оскалился князь. — В темнице поквасить. Или в дыбу посадить на денёк-другой. Да только в темнице и так верегов полно. И казнь их со дня на день будет. Всё потому что они без тебя тут решили норов свой неуёмный показать.

Казнь? Хальвдан нахмурился, не веря своим ушам.

— Что они натворили?

— Да ничего особенного, — ещё пуще осклабился Кирилл. — Избу дружиную сожгли, стражников порубали. И меня, верно, хотели, да не дотянулись.

— Тут уж никак от казни не отвертишься, — добавил Виген и развёл руками, когда Хальвдан к нему обернулся. — Тяжкие дела тут деялись.

Помолчали. Хальвдан обдумывал услышанное и понимал, что вступаться за виновных нет смысла. Тяжкий проступок — бунт. И во всех землях за него грозит самое суровое наказание.

— Что же, всех казнить, кто в бою выжил? — только и спросил он.

— Нет, — изъявил милость князь. — Зачинщиков, вестимо. Остальные после казни покинут княжество. Впрочем, раз вернулся, можешь сам им наказание назначить. Или Ингвальда дождаться. Мне обещали, что он скоро пожалует.

Вот это уж и подавно оказалось неожиданностью.

— С чего бы?

— За убитую мной дочь ответа спросить, — на удивление холодно и невозмутимо пояснил Кирилл.

Вот оно что. Хальвдан не мог сказать, что ему стало жаль Гесту. Она сама долго вела к тому, что случилось: слишком на многое замахнулась, тешась неведением князя и своей мнимой безнаказанностью. И верно то, что конунг проступок Кирилла просто так не спустит. Войной, может, и не пойдёт, но и приятной встреча с ним не окажется.

— Теперь ты сказывай, зачем сбежал и что делал столько времени, — нарушил Кирилл тишину.

И Хальвдан рассказал обо всём, что случилось в пути. От самого дня побега и до обряда у миртов. Скоро в чертог вошёл и Бажан, тихо встал рядом, прислушиваясь. Мужи то хмурились, переглядываясь, то и вовсе мрачнели, но никто не перебивал. Пока не иссякли все слова до единого. Тогда-то Хальвдан и понял, как всё же устал. Вспомнил, что в животе с обедни и маковой росинки не было, а на дворе уж темнело. Он сам поразился тому, что довелось пережить за две луны вне Кирията. Словно собрал в одну большую кучу все разбросанные камни. Но ни о чём не жалел, потому как все напасти с лихвой искупало то, что он обрёл наконец Младу. Обрёл только у миртов, хоть и всё время был рядом. Но об этом он не упомянул. Зачем?

Кирилл выслушал его и ещё некоторое время смотрел неотрывно, словно не сразу понял, что сказ закончился.

— Стало быть, Млада вместе с Веданой смогут одолеть Корибута в самом Забвении? — медленно, словно пробуя на вкус каждое слово, проговорил он. — И Рогл теперь волхв большой силы?