- Я не знаю, Эллен, - честно ответил король, отведя взгляд. - Маэстро Фермин считает, что маги развивают свои силы, если счастливы в браке. От единения или полярностей магии силы каждого увеличиваются. Но мы не подходим под это определение. И все же, наши силы растут с каждым днем.

- Твои тоже? – удивленно посмотрела на него я.

Генрих снял тушку кабана с огня, притушил пламя, потом кивнул.

- Да. Я заметил это недавно, ветра подчиняются мне быстрее, чем раньше. Но ты не бойся, Эллен. Ты умная женщина, и придумаешь, как управлять силой, когда научишься ее видеть. Не переживай. Я буду рядом и помогу тебе. А теперь я пойду делать лекарство. А тебе придется меня послушать. Эти язвы могут продержаться несколько дней. А нам надо как можно скорее вернуться в крепость.

Генрих принес травы, показал, как надо пережевать листья до кашицы, я выставила его за дверь и принялась намазывать лекарство на язвы. Они чесались и горели, некоторые из них дергало, как гнойные нарывы. Пришлось лежать после, задрав юбку платья, потому что все ноги были в следах осоки. Лучше не становилось.

Через пару часов страданий я начала сбавлять свое упрямство, пока не набралась сил выйти из домика. Генрих заканчивал делать заготовки мяса. Просто удивительно, каким хозяйственным оказался король, которого я считала изнеженным всеобщей любовью и вниманием. Хотя… я ж его в мирное время не знала. Может, он только и делал, что на охоту ездил со своими друзьями?

- Как ты? – коротко спросил он, когда, повернувшись, заметил меня на крыльце.

- Хуже, - призналась я.

Король умылся водой из ведра, вымыл руки. На нем уже была рубашка, но рукава были высоко закатаны, а ворот раскрыт.

- Покажи, - он подошел ко мне и посмотрел запястья. На них красовались налившиеся кровью нарывы.

- Пойдем, - король легонько толкнул меня в избушку. – Садись, - так же сухо приказал Генрих, взял траву и стал разжевывать круглые мясистые листочки в кашицу. Потом осторожно намазал на нарывы.

- Надо густо мазать, иначе не поможет. Руками не двигай, постарайся подождать, чтобы само высохло. Где еще?

Я покраснела.

- На стопах…

Он чуть приподнял мне платье, но, увидев язвы и на голенях, поднял юбки выше.

- Генрих! – возмущенно начала возражать я. Румянец стыда ожогами зарделся на щеках.

- Ты моя жена, Эллен. И мы прекрасно понимаем, что это необходимость, а не соблазн. Так что давай без глупостей! – король смотрел на меня совершенно невозмутимо. – Или хочешь получить шрамы от язв?

Я замотала головой. Этого еще не хватало!

Король осторожно поднял подол платья выше колен, осмотрел одну из ступней, пережевывая травы, и стал наносить осторожно кашицу.