Генрих, почувствовав, что я пошевелилась, крепче притянул меня к себе сквозь сон, но я оттолкнула его и разрыдалась громче.

- Что? Что случилось? – он проснулся, отпустил меня и приподнялся на локте.

- Что я натворила! Генрих! Что я натворила! Это не я была, а эта проклятая трава! Это все ошибка, ошибка… Как же мне стыдно!

- О чем ты, Эллен? – он потер рукой лоб.

- О том… что случилось… между нами… - всхлипывая, ответила я.

Король на миг прикрыл глаза и покачал головой, мимолетно улыбнувшись. Потом пригладил бороду и ответил:

- Ничего не было.

Я громко всхлипнула.

- Ничего не было, - повторил король. – Не скрою, ты старалась меня соблазнить, горела, как от лихорадки, вся искрутилась, пришлось тебя подержать крепко несколько минут. Когда лекарство начало действовать, ты уснула.

- И… все? – с надеждой посмотрела я в карие глаза короля.

- И все, - честно ответил он.

- Почему ты не предупредил о таком действии? – я поспешила привести себя в порядок насколько это было возможно.

- Эллен, я был ребенком, когда попал в заросли оранжевой осоки. У меня такого эффекта не было. Но было очевидно, что это не ты… ты ни разу меня ни в чем не упрекнула, только тянулась за поцелуем и пыталась раздеть.

Тут он помрачнел и встал с постели.

- Схожу за лекарством, пока не началось опять.

Я прикрыла лицо рукой. Стыд какой! Потом прислушалась к коже: она горела и зудела, но язвы уже не нарывало. Когда Генрих вернулся, я безропотно позволила повторить процедуру, и в этот раз все прошло без странных ощущений и игры воображения. Мне повезло, что в мужья мне достался человек, которому я совсем не нужна и не интересна. В памяти всплыл момент, когда Генрих отшатнулся от меня. Другой бы на его месте воспользовался непременно представившейся возможностью.

- Спасибо, Генрих, - поймала я его за руку, когда он закончил.

- Не за что, - он высвободился и поскорее встал, видимо, испугавшись, что я опять на него наброшусь, как мартовская кошка. И тут дурацкая мысль пришла в голову: он девственник? Может ли быть, что его нежелание создавать семью превратилось в полное воздержание? Может, он меня все это время боялся больше, чем я его. От этой мысли стало смешно.

Было еще светло, я вышла из домика, когда лекарство подсохло, села на берегу реки и задумалась. В памяти всплывали разные эпизоды, вдруг вспомнилось знакомство с Генрихом. Как он меня пугал тогда! А теперь… С ним было очень спокойно. Даже спокойнее, чем с самой собой.