Я не могла даже представить себе, что опасность будет не в том, что его может как-то соблазнить прикосновение ко мне, а в том, что мое сердце вдруг замрет, когда король притронется вовсе без интимного контекста, а прикладывая лекарство к язвам. Я еле сдерживалась, чтобы окончательно не погрузиться в приятное проживание этого контакта. Это казалось мне чуть ли не изменой, и я понять не могла, с чего вдруг такое удовольствие? Теплые пальцы Генриха растягивали язву с двух сторон, а другой рукой он втирал кашицу из трав. Затем его ладонь перемещалась к следующей ранке вверх по голени, а у меня едва хватало выдержки, чтобы не показать, как это приятно. Возможно, именно язвы сделали кожу такой раздражающе чувствительной?

Но тут его ладонь коснулась нежной кожи на внутренней стороне бедра, и я тихо застонала

- Потерпи, - попросил король. – Это последняя.

Я вцепилась в шкуру, зажмурилась сильно-сильно, но мне хотелось… Мне хотелось, чтобы он погладил меня выше, еще выше, чтобы прикоснулся не только рукой, но и губами…

Но тут король встал.

- Все, теперь уже все, Эллен. Ты часто дышишь, так больно было? Бедная…

Я промычала что-то неразборчивое в ответ. Король сел рядом, и я уткнулась лицом ему в плечо. Как же он приятно пах! Хотелось пропитаться его древесным ароматом, пустить в него корни…

Что за бред мне лезет сейчас в голову? Я попыталась вспомнить лицо Миши, но не получалось, и от этого стало страшно.

- Генрих… а от этой мерзости может быть жар?

- Я ни разу не видел. Но ты и впрямь вся горишь, - он заботливо положил ладонь мне на лоб.

Я подняла лицо, чтобы ладонь прошлась по нему, прикоснулась к ней губами. Король резко отдернул руку.

- Генрих… мне плохо… у меня странные мысли. Мне страшно…

Он помог мне лечь, смочил в холодной воде платок и приложил мне ко лбу.

Я нежно гладила его руки, тянулась к нему в объятья.

- Эллен… Что с тобой? – в голосе Генриха слышалась тревога.

- Генрих…- я посмотрела на него с мольбой, но еще не понимая, о чем прошу. Но увидела желание в карих глазах короля, и все стало вдруг ясно и для меня: я желала его больше всего на свете. Генрих склонился надо мной, я переплела свои пальцы с его…

Очнулась я резко. Словно что-то меня разбудило, но кругом было тихо. Мы лежали с королем в обнимку, я была полураздета. Весь ужас происшедшего обрушился на меня так же внезапно, как я очнулась. Король спал, крепко держа меня в объятьях. Мое бедро было заброшено на его ногу. Я расплакалась, понимая, что странное действие отравляющей травы привело меня к бедствию: я потеряла девственность не с тем человеком, и теперь непонятно было, как смотреть Мише в глаза. Да и Генриху тоже.