Я только глаза вытаращила, не понимая, что именно он хочет сказать. Барон посмотрел на меня, хмыкнул и тихо пояснил:

– Элиз, я не вчера на свет родился. Еще до ужина ваш дядя видел вас и подтвердил мне лично, что вы и есть пропавшая Элиза де Бошон.

Мне нужно было прояснить все до последнего пункта, и я уперто продолжала выспрашивать:

-- А если бы…

– За те деньги, которые я готов был заплатить ему, ваш дядя подтвердил бы даже, что вы королева Франкии, – чуть раздраженно пояснил барон. – Элиз, я проработал начальником охраны много лет. Там был огромный дворец, почти сотня подчиненных и бесконечные интриги вокруг марджара. Интриги, в которых мне вольно или невольно приходилось разбираться. Я ничего не оставляю на волю случая. Мне наплевать, являетесь вы высокородной или нет, но я старался предусмотреть все, что только возможно. Я справился. Хорошо, что эти сложности не понадобились…

Я потрясенно молчала, не зная, что и сказать. А Генри продолжал:

– Я не так уж молод, Элиз, – тут я чуть не фыркнула. Барону едва перевалило за тридцать. Хотя, конечно, такая жизнь, как здесь, накладывает отпечаток. Взрослеют в этом мире рано. – Мне все равно, какие именно маски носят окружающие меня люди. Я стараюсь смотреть не на титул. Да, я могу ошибаться, как и все. Я долго отворачивался от очевидного и не хотел признавать, что Стортон… – тут он сглотнул и не стал продолжать мысль.

Помолчали, а потом он снова заговорил:

– Зависть, Элиз, часто губит людей… В вас я никогда не замечал этой дряни. Вы молоды, умны и красивы, вы прекрасно воспитаны и много знаете… -- он чуть раздраженно махнул рукой, как будто ему было досадно перечислять все это, и тихо добавил: -- Я хочу, чтобы вы были счастливы, Элиз.

– Даже если я…

– Даже если ты скажешь мне «нет», -- мрачно подтвердил барон.