Графиня до отъезда беседовала еще и с моим дядей, и с капитаном Стронгером, а потом, прихватив пленных, уехала. Мы с Генри выходили провожать ее, но больше она ничего не сказала по делу.

Мой дядя, Агассис Барбье, после отъезда графини беседовал с бароном и отдыхал в своей комнате, даже не вышел к обеду и ужину, сославшись на усталость. И уж совсем неожиданно уехал утром следующего дня, даже не попрощавшись со мной. Нельзя сказать, что это меня сильно расстроило, все же я не была настоящей Элиз, любящей родственников. Но однозначно очень удивило.

-- Я выполнил все, что обещал, Элиз. Моя охрана проводит его до судна и оплатит проезд и питание.

-- Но почему он даже не попрощался со мной?!

Генри замялся, подбирая слова, и я поняла, что он боится сделать мне больно! Даже с его точки зрения поступок моего кровного родственника выглядел весьма по-свински. Так и не найдя слов, он просто развел руками, как бы показывая, что тут он ничего не может сделать…

-- Элиз, я… Пожалуйста, забудь про него! Не стоит расстраиваться…

Он побарабанил пальцами по столу и, наконец, очень тихо спросил:

-- Ты… Теперь у тебя есть свои земли… Ты не передумаешь выходить за меня замуж?

-- Вы с ума сошли, господин барон?! – я вскочила со стула и скользнула к нему на колени, забыв, что дверь в кабинет, по обыкновению, открыта нараспашку.

Жадно поцеловав меня так, что колени дрогнули, он с трудом оторвался и со стоном, подхватив меня на руки, усадил на стул.

-- Никаких глупостей до свадьбы, Элиз, – хрипло пробормотал барон, ерзая на своем месте.