Яркая деталь плаща привлекла мое внимание. Я медленно приблизилась, сняла плащ с крючка, встряхнула. Странная одежда, ей тут не место. Петер не носит рыбацкие плащи.

«Сын сказал, он – или она – был закутан в плащ, на глаза надвинул капюшон. Плащ старый, рыбацкий, с желтыми завязками...» – громом прозвучали в моей голове слова Фарахира, торговца редкими растениями. Человек, облаченный в этот самый плащ, пытался купить у него древоядицу. Вот они... желтые завязки. Плащ старый, поношенный, а завязки новые, из дорогой тесьмы. Видимо, их протянули взамен истершихся.

Выходит, Петер надевал этот плащ и отправился в нем на Полуночный рынок, чтобы достать запретное магическое растение. Потом он купил древоядицу в столице – Петер часто туда ездит по делам.

Петер напал на Бельмора. Напал на Тинвина. Унес из его каморки механическое перо и спрятал. Петер принес в мою оранжерею древоядицу, чтобы отвести от себя подозрения. Петер зачем-то упорно хотел жениться на мне, а еще он хотел получить ту книгу о запретной магии с чердака моего деда, куда я его не пускала.

С каждой новой догадкой мне становилось все хуже.

Рейн был прав. Он нашел преступника, и завтра его арестует. Но что мне делать сейчас?

Я стояла на месте, широко открыв глаза и ничего не видя вокруг, парализованная осознанием правды.

Может, эти улики подбросили Петеру, как мне древоядицу? Но плащ висел на видном месте!

– Эрла? – окликнул меня радостный и удивленный голос Петера. Он возник в дверном проеме бесшумно: я не слышала, как он вернулся в дом и подошел к кабинету.

Я подняла голову и уставилась на него.

Петер близоруко щурил глаза и улыбался знакомой улыбкой, от которой на его щеке появлялась ямочка. Лицо бледное, усталое. Волосы мокрые, растрепанные от дождя и ветра, и торчат две прядки, как хохолок чибиса.

– Когда Клара сказала мне, что ты пришла, я ушам своим не поверил. Что-то случилось?

Он шагнул ко мне, протянул руки, словно для ободряющего рукопожатия. Я отступила на шаг.

«Предатель. Опасность. Предатель. Опасность!» – стучала молоточками кровь в висках.

Мне было бы не так жутко, явись передо мной огнедышащий червь из детских сказок. Оказалось, что самое страшное – не чудовища, а то, что знакомый и любимый человек оказывается не тем, кому доверяла и на кого рассчитывала. В этот момент весь мир встает с ног на голову, и ты уже не понимаешь, что хорошо, что плохо, и даже кто ты есть сама.

Петер нахмурился, озадаченный моим молчанием. И тут его взгляд упал на плащ, что я сжимала в руках. Заметил перо на полу. Медленно наклонился, поднял его и пристально посмотрел мне в глаза.