– Твоя альфина все еще на меня сердится, – безмятежно заметила Магна.

– Конечно, вы ее чуть не убили.

– Я этого не хотела, – с глубоким, но вряд ли искренним раскаянием сказала Магна. – Твоя зверушка мне очень нравится.

– Я, видимо, нравлюсь вам куда меньше, раз вы собрались упрятать меня за решетку или превратить в костер.

– Не навсегда, Эрла. Я не убийца. И вообще, это все недоразумение – как я уже объяснила Расмусу. Я лишь шутила и не хотела причинить тебе вреда.

– Недоразумение! Черта с два. Подумать только, и вы сумели откупиться от наказания! Продолжаете лгать, манипулировать людьми, вместо того, чтобы сказать правду и раскаяться.

Рейн не вмешивался в наш разговор. Управляющий, дрожа, спрятался за бумагами. Ему было сильно не по себе.

С каждой репликой Магна становилась все спокойнее, а я все больше распалялась.

– Наверное, у тебя ко мне много вопросов Эрла, – мягко и даже ласково сказала Магна. – Давай устраним все недопонимания. Спрашивай, я отвечу.

– Да мне все уже понятно. Вы все подробно объяснили тогда, когда собирались расправиться со мной.

– Но вряд ли ты все поняла, Эрла. Жизнь и люди обошлись со мной несправедливо. Я просто решила ответить им тем же и взять свое.

– Разве я сделала вам что-то плохое? А Петер?

– Петер получил важный урок. Ему пойдет на пользу. Что касается тебя... – Магна посмотрела на меня пристально. – Да, ты мне тоже нравишься, Эрла. Но вызываешь и некоторые недобрые чувства. Признаюсь, мне хотелось показать, что я умнее и сильнее тебя. Хотела напугать. Подчеркну – лишь напугать! – она бросила многозначительный взгляд на Расмуса.

– Почему? Какие чувства сподвигли вас на такое?

– Ревность, Эрла. Ревность и зависть.

– Да чему вы могли завидовать? Какая ревность?

– Мой муж восхищался тобой, Эрла. Удивлена? Да, представь тебе. Бэзил тебя терпеть не мог, называл занозой и дерзкой девчонкой, собирался выжить из города. Поносил, но в то же время считал тебя стойкой. Признавал тебя крепким орешком, уважал. Вслух превозносил в тебе те качества, в которых отказывал мне. Однажды даже обмолвился, что хотел бы иметь дочь, похожую на тебя. Это меня ужасно раздражало. Во мне-то он видел лишь охотницу за богатством, пустоголовую красотку, и никак не желал отказываться от своего мнения, – она бросила горький взгляд на деревянного мужа. – Я много с ним говорила эти дни. Не знаю, слышал ли он меня. Но я рассказала ему все. О том, что люблю его. О том, что задумала. И о том, что он всегда был деревянным болваном, даже когда дышал, ходил и говорил.

– Вы рассказали ему всю правду? – подал голос Расмус. – Не ту, что вы изложили мне под запись в протоколе?