Пройдя через Врата, Анджан остановился. На плоской вершине горы раскинулось совсем другое село: всюду, насколько хватало взгляда, наблюдались только приземистые, вытянутые в длину четырёхугольные якутские юрты из наклонных брёвен и с плоской земляной кровлей, называемые в просторечье балаганы. Деревянные срубы отсутствовали как класс. Со всех сторон доносился лёгкий шум большого жилого посёлка: где-то мычали коровы, где-то тихим ржанием переговаривались лошади, кто-то пилил дрова. Село жило своей жизнью и никому не было дела до пришельца, замершего на пороге их посёлка.

У Петра возникла дилемма в каком направлении искать главу селения, так как все жилища казались похожими друг на друга как сиамские близнецы и ни одной вешки, указывающей на дом старосты в упор не наблюдалось. Долгое стояние Анджана в позе бедного родственника всё-таки не осталось незамеченным.

Вначале в небольшом распахнутом окошке ближайшего дома мелькнула чёрная вихрастая головка. Она на мгновение появилась в оконном проёме и тут же исчезла. Затем без скрипа приоткрылась входная дверь и в полутьме блеснули белки детских глаз. По прошествии нескольких минут наблюдения за чужаком и не увидев со стороны того каких-либо агрессивных действий, малолетний туземец осмелился выйти наружу. Сделав несколько шагов, маленький разведчик замер в тени под навесом перед входом, спрятавшись за опорную балку. Любопытство, один из главных двигателей прогресса, подвигло юного якута выйти из тени и сделать несколько шагов по направлению к чужаку.

– Добрый день, – обратился Пётр по-русски к мальчику, остановившемуся на пол пути к нему. – Где я могу найти вашего старосту?

Видя, что пацан никак не прореагировал на его слова, Анджан напрягся и в уме сложил фразу на якутском языке, на которым научился изъясняться за более чем десять лет работы на территории Якутии.

– Эһиги сэлиэнньэҕит сүрүн киһитин ханна булуоххутуй? (Где найти главного человека вашего селения?)

В глазах мальца загорелся огонь понимания, только вот реакция на его слова оказалась противоположной тому, чего ожидал Анджан. Паренёк развернулся и с криком: «Туора киһи! (Чужак!) дал стрекача в обратную от Петра сторону.

Крик мальчика прозвучал для селян как сигнал тревоги. Во всех хижинах в одночастье закрылись открытые двери, а в окнах появилось десяток голов. Всё происходило в образовавшейся в миг тишине.

Оттуда, куда унёсся наш пострел спустя минут пять показалась делегация из трёх человек: пожилого, богато одетого якута и двух, вооружённых ружьями невысоких, но кряжистых мужиков.