Поле крови соответствовало своему названию.

— Хороший бой, Интх, — объявил Хотгар.

Рыцарь снял шлем. Пот стекал по его платиновым волосам, а из сочленений доспехов сочилась кровь.

— Спасибо, — хрипло сказал он. Слегка прихрамывая, он вернулся на своё место в конце очереди.

Желудок Урсулы сжался, когда она посмотрела на Хотгара. Меч Никсобаса, казалось, смотрел прямо на неё, и его глаза были тёмными, как оникс. А над ним статуя Никсобаса взирала в бездну, и её глаза сверкали, как холодный звёздный свет.

«В любой момент настанет моя очередь».

Хотгар ударил молотком в свой гонг.

— А теперь бой, который должен принести огромное удовлетворение всем нам, — ветер играл его серебристым плащом. — Бернаджу Непобедимый и Урсула Шлюха. Не могли бы вы, пожалуйста, выйти на поле крови?

Крики толпы пронзили её до костей.

***

Вместо доспехов Бернаджу носил бархатный камзол. Он не был похож ни на средневекового рыцаря, ни на обезумевшего великана-варвара. Он зачесал назад свои тёмные волосы и выпрямил тонкие усики в идеальную линию. На бедре у него висел узкий меч.

Тело Урсулы гудело от напряжённой нервозности. Он выглядел не очень уместным соперником, но Баэл описал его как садиста. Она заняла своё место примерно в паре метров от него.

Пока стук её сердца отдавался в ушах, удар гонга эхом разнёсся по кратеру.

Бернажжу обнажил свой клинок — рапиру. Эта штука выглядела не особо прочной — длинный кусок узкой стали, не толще линейки.

Урсула достала свою катану из ножен, чувствуя её успокаивающую тяжесть в руке.

Повернувшись боком, он направил лезвие на неё и приподнял бровь.

— Ты готова?

— Само собой.