Он невесело рассмеялся.

– Я сомневаюсь, что организаторы были так уж заинтересованы в защите наших жизней, просто им было это выгодно. Умри там кто, семья начнет задавать вопросы, дружина проведет расследование. Их бы не только прикрыли, но и рано или поздно обвинили в нарушении Принципов.

– Мы меняли места встреч, чтобы распределить риск. Все участники нарушали закон, но нарушения были бы не так уж чудовищны, если бы кого-то поймали в его собственном квартале. Но все остальные использовали свою магию за пределами границ своих кварталов. В тот месяц мы были на территории чародеев. Если бы мы были где-нибудь в другом месте, возможно, кто-то и усомнился бы в том, что я убил кого-то с помощью магии. Возможно, мне бы поверили, если бы я сказал правду.

Олливан откинул голову назад, его глаза были устремлены в потолок. В течение последнего года он снова и снова прокручивал в уме «что, если». Всякий раз, когда он задавался вопросом, планировал ли Джаспер свое предательство с самого начала, место проведения дуэльного вечера становилось доказательством того, что так оно и было.

– Я вышел против призрака по имени Джонас Бенн. Злобный хулиган. До той ночи его несколько раз чуть не выгнали за использование слишком опасных приемов.

Он засунул палец в правое ухо и подергал им – это стало его навязчивой привычкой.

– Когда мы дрались в последний раз, я перестал слышать этим ухом. Он ударил меня по голове и вырубил. Все знали, что наш матч-реванш будет жарким. И я побеждал. Его техникой была грубая сила; мне удалось удержать его на расстоянии залпом мелких режущих проклятий. Я пытался утомить его, заставляя бегать по рингу, уворачиваясь от них. Затем он подловил меня и ударил кулаком по голове. Он снова целился мне в ухо. Слава звездам, он промахнулся, но с тех пор у меня на щеке остался этот шрам.

Он указал на правую щеку, на шрам, плохо заживший в Ином мире без помощи волшебной медицины.

– На нем было кольцо. Я увидел его после удара – думаю, он хотел, чтобы я это сделал. Уродливая штука с головой ворона на ней, но вместо клюва лезвие. Оружие было против правил для призраков, чародеев и метаморфов – нужно было использовать свою магию, и только магию, – но было слишком поздно обращать на это внимание.

Олливан вздохнул. Какой-то самоуничижительный порыв подсказал ему рассказать всю историю такой, какой она была. Версию с собственными ошибками и огрехами. Это было своего рода испытание. Из всех людей ему важно было, лишь чтобы Сибелла поверила ему.

– Я был зол, – тихо сказал он. – И в моем арсенале было то, о чем он не знал. Заклинания, чтобы голоса шептали ему на ухо, описывая, как убивают его семью. Заклинание, от которого у него в легких начнут летать мотыльки. Я начал бить его всем этим. Он кашлял кровью, стоя на коленях, когда…