– О, земля и звезды, – пробормотала Сибелла.

– Моя теория заключалась в том, что украденная магия может самостоятельно вернуться к тем, у кого была взята, – поспешил объяснить он. – Разве ты не хочешь увидеть, как это произойдет? Когда у мира будет еще шанс увидеть такую возможность?

– А как насчет всего остального, что скрывает Вайолет? Не вся магия, которую она впитала, исходила от человека. Что происходит со всей этой сырой энергией от заклинаний, которые она разобрала?

Олливан ухмыльнулся.

– Нет никакого способа узнать, пока мы не проверим.

Сибелла не ответила на его улыбку.

– Улыбайся мне этой улыбкой сколько хочешь. Я не позволю тебе покинуть этот паб с заклинанием, которое приведет к такому.

– Но…

– Нет.

Ему нечего было ей противопоставить. Ее челюсть была сжата, а в глазах горела ярость.

– Подумай о чем-нибудь другом.

Вздохнув, Олливан повернулся к часам над камином.

– У нас не так много времени.

Сибелла вернулась к постукиванию ручкой. Олливан, надувшись, потерял желание расхаживать по комнате и прислонился к стене.

– Важно отключить Вайолет, – сказала Сибелла. – Мы можем спроектировать Гайсмана так, чтобы он ее сохранил, – она записала слово, чтобы сделать новый набросок заклинания, – пока мы не сможем разработать новое заклинание, чтобы безопасно высвободить магию. До тех пор самое главное четко описать в намерении, что использование этой магии сосудом недопустимо.

В качестве запоздалой мысли она добавила:

– Мы должны быть абсолютно уверены, что кортик еще не зачарован.

Олливан откинул голову назад и уставился в потолок.

– Как нам высвободить всю эту магию? – спросил он, в основном обращаясь к самому себе. – Если мы не знаем всего, что сейчас скопилось в Вайолет, то не можем планировать ее перераспределение.