Пузырь содрогнулся. В его центре Вайолет была столпом золотого света, лезвия которого вырвались из нее и пронзили поверхность пузыря; сначала их было всего несколько, но становилось все больше, пока все не стало сплошным светом. Наконец пузырь лопнул, и мир Кассии взорвался во второй раз.
Она не боялась. Часть этой магии принадлежала ей, и когда она почувствовала, как воссоединяется с ней – возрождаясь в том месте внутри ее, где она сформировалась, – Кассия поняла, что была в безопасности. Ее голова ударилась о мостовую, но она снова почувствовала себя целой. Небо над головой пошло рябью, когда вся украденная энергия рассеялась. Смогут ли те, кто находится дальше от взрыва, восстановить свою магию так же легко, как это сделала она? Знала ли она, как найти дом?
Она перекатилась на бок и неуверенно оттолкнулась от земли. Золотой свет продолжал пульсировать дальше вдоль моста, но каждая вспышка была слабее следующей. В центре на земле лежала фигура, маленькая и неподвижная.
Кассия огляделась вокруг, подползая к ней, но на мосту не было никого, кроме нее и фигуры в центре света. Паника затрепетала внутри. Олливан ранен? Неужели он не смог вернуться после того, что с ними случилось?
Эта мысль покинула ее разум, когда она добралась до Вайолет. Свет тускнел, и кукла была неподвижна, но ее голова медленно повернулась в сторону Кассии, когда та подошла, чтобы опуститься над ней на колени. Стеклянные глаза все еще следили за ее движениями.
– Мои волосы, – сказала она. Ее рот не двигался. Какая бы магия ни превратила ее в женщину, теперь от нее не осталось и следа.
Но ее платье выглядело новым, и прическа была той же самой. Волосы свободно свисали вокруг ее крошечного фарфорового личика, как у Кассии. Тугие кудри двадцатилетней давности исчезли.
– Выглядит очень красиво, – сказала Кассия.
Но, когда свет померк, платье Вайолет вернулось к тому состоянию, до которого его случайно довела Кассия. Подол разорвался у нее на глазах. Шелк покрылся плесенью. Когда свет остался всего лишь мерцанием в ее зеленых глазах, волосы Вайолет тоже преобразились, старые локоны смялись и завились, приняв тот вид, в котором находились после дня, проведенного в промокшей куртке. Кассия почувствовала прилив вины; она обещала поправить ей прическу.