– Ты отдала мне свое сердце, – раздался голос Фрида, и я обернулась. Не успела заметить, как он подошел. – Можно я им поделюсь?

– В пророчестве говорилось, что сердце последнего прямого потомка ледяных гигантов севера должно биться в храме Огнеликого.

– Это станет символом вечного мира и знаком того, что той страшной войны из легенд и пророчеств не повторится.

Несколько мгновений мы смотрели друг другу в глаза, ведя молчаливый диалог, а потом Фрид дотронулся до центра своей груди. Затаив дыхание, я наблюдала, как пальцы окутывает бирюзовое пламя, как от плоти моего мужа отделяется сияющая сфера. Как она взмывает вверх и зажигает снежно-голубой огонь на последней колонне, а по стенам бежит легкой изморозью узор, оживляя фрески и наполняя их красками.

Вот оно, оказывается. То, что я отдала Фриду. Но потери я не чувствовала, напротив, ощущала удивительную наполненность. А еще не знала, где заканчиваюсь я сама и где начинается он. Мы и правда стали едины.

Не говоря ни слова, Фрид шагнул ко мне. Мы целовались под порывами огненного ветра, который закручивался спиралями вокруг наших тел. Где-то далеко и одновременно близко звучали суматошные голоса храмовников, толпилась королевская семья. Со всех сторон неслись голоса:

– Символ мира, войны больше не будет!..

– Воля Огнеликого…

– Союз Огня и Холода…

Я шумно выдохнула, когда мы перестали терзать губы друг друга. Окружающий мир начал понемногу возвращаться, но голова все еще кружилась. Кажется, мы с Фридом прочитали мысли друг друга, потому что одновременно окинули магическим взглядом его родственников. Они стояли молча, в глубокой задумчивости прислушиваясь к внутренним ощущениям.

Следов проклятия больше не было.

Король Энкориан повернул голову, встречаясь со мной взглядом. Удивительно ясным для человека его лет, а еще умным и чуточку лукавым. Кожа его порозовела и разгладилась, плечи развернулись. Этот мужчина был больше похож на прославленного правителя, чем тот угасающий старик, каким он казался еще недавно.

– Последний огонь зажегся в храме спустя сотни лет, – восхищенно выдохнул Вернес.

Он подкатился к нам на своем кресле – посветлевший ликом и тоже помолодевший.

– Теперь я понял, что означали древние фрески, – произнес Фрид, оглядываясь по сторонам. – И как Сыны Огнеликого, воины древности, добывали эти самые сферы. Мы забыли, чему учили предки, истолковали их послания по-своему.

Повисло неловкое молчание. Новый родственник отвел взгляд и произнес:

– Простите меня. Ученый муж оказался круглым дураком, как и весь наш Совет.