– И для меня, светлая северная княгиня. Добро пожаловать в семью, Фардана.

– Вы сразу ее полюбите, матушка. Но… – Фрид нахмурился, снова пробежался взглядом по братьям и сестрам, – …почему я не вижу Льяры?

Фрид отзывался о младшей сестренке с большой теплотой, эту девочку любили все, а теперь я почувствовала напряжение, повисшее в тронном зале. Увидела застывшее маской лицо Фрида. Неужели мы опоздали и случилось непоправимое?

Пальцы королевы Ри сжались на моих запястьях.

– Льяра очень больна, она угасает с каждым днем и почти не встает с постели, – ответила дрожащим голосом, и на глаза ее набежали слезы.

– Тогда чего мы ждем? Поспешим в храм Огнеликого! – развернувшись на пятках, Фрид схватил меня под руку. – Идем, Фарди. Надо сделать то, зачем мы сюда явились.

Конечной точки нашего пути мы достигли быстро – храм Огнеликого был возведен рядом с королевским дворцом на холме, откуда открывался великолепный вид на море. В свете полуденного солнца оно перемигивалось бликами и казалось голубым, как и небеса. Город Аллесания, столица Этьюрдана, раскинулся вдоль побережья цветной лентой.

Уже отзвонили последние колокола, когда мы в спешке достигли врат. Стража оттеснила прочь расходившихся после службы горожан, расчистив королевским особам дорогу.

Пустой храм встретил нас гулким эхом. Внутреннее помещение имело форму пятиугольника, стены украшали фрески, местами краску потерло время. Но, несмотря на это, я видела в разрозненных картинах единый сюжет. Здесь оживали боги и люди, маги, воины и правители, сам Огнеликий, внушающий потусторонний трепет.

Вдоль храма тянулись мраморные колонны намного выше человеческого роста. Стволы их исчертили пульсирующие жилы, напоминая рисунок человеческих вен. На вершинах колонн горел огонь. Если присмотреться, на каждой пламя было своего цвета – от светло-золотого, нежно-рассветного, до багрового закатного зарева.

Эти массивные столбы напоминали свечи. Не сразу я заметила, что горели все, кроме одной – центральной.

Чтобы разглядеть потолок, пришлось запрокинуть голову – свет лился сквозь забранное витражом круглое отверстие в потолке. Из множества мелких цветных осколков был сложен узор – женщина и мужчина. Ее длинные светлые волосы реяли на ветру, она держала руки сложенными у груди, из-под пальцев пробивалось голубоватое свечение. Мужчина обнимал ее со спины, будто хотел закрыть своим телом от всех невзгод.

Глаза защипало от подкативших слез. Столь тонкая одухотворенная работа – неужели все это дело рук человеческих? На Севере храмы разукрашивала сама природа, а здесь – люди. Но руки творцов определенно вели боги.