Было сонно и уныло, будто кто-то залез к ней в душу и выпотрошил оттуда что-то важное.

Апудо, прикованная к лошади, в свою очередь прикованной поводом к седлу Юории, вела себя иначе. Когда Юория оборачивалась, то видела, как рабыня размахивала руками, ловя снежинки. В глазах ее при этом плескался абсолютно детский восторг. Иногда она начинала мурлыкать себе под нос какую-то пар-оольскую мелодию.

— Аккуратнее, свалишься, — бросила ей Юория.

— Хорошо, — согласилась Апудо, берясь одной рукой за переднюю луку седла. — Это первый снег жизни. Очень красивый. Дом?

— Мы пока не в Черных землях, — отозвалась Юория. — Привал будет там. Это пока не дом.

— Пар-оол без снега. Нравится, — широко улыбнулась Апудо. Теперь, когда шрамов на лице не было, глаза стали одинаковыми, а в зубах не виднелось промежутков, улыбка больше не искривляла ее лицо еще одной раной.

— Вчера мы говорили с Олеаром, — вдруг сказала Юория. — И я поняла, что ты — единственное существо, к которому я привязана и которому есть до меня дело. Это… — Она прочистила горло. — Оказалось, что не так уж мало значит для меня.

Апудо можно было говорить что угодно. Апудо не посмеялась бы. И сейчас девушка ответила со всей серьезностью, как всегда с трудом подбирая слова:

— Хозяйка Юория добрая. Апудо благодарна. Рада, что привязана. Апудо не предаст.

Юория уже поворачивалась, когда услышала смешок. Возмущенная, она нашла глазами за спиной Апудо Сфатиона Теренера. Его темно-рыжие косы и бурый кожаный колет, поверх которых был накинут укутанный заговором плащ с капюшоном, в снегу смотрелись как кровь. Лицо его было презрительным.

— Вы смеетесь надо мной? — крикнула ему Юория.

Сфатион не ответил, лишь кивнул, глядя ей в глаза, скалясь. Его взгляд был мало осмысленным и скорее безразличным, так не смотрят на врагов, но почему-то Юории в голову пришла паническая мысль, что он может узнать, кто убил его сыновей, и тогда у нее, Юории, будут большие проблемы. Но ведь никто не стал бы ему рассказывать! Ни Олеар, ни дядя… Девчонку Теренер ненавидел, а значит, вряд ли обратился бы к ней со светским разговором. Почему она не подумала об этом раньше?

Внутри заныло чувство тревоги. И Олеар был далеко.

Юория прибавила шагу лошади и очень скоро нагнала Сильвиа. Так было спокойнее. Юория то и дело оборачивалась — Сфатион больше не смотрел на нее, о чем-то беседуя со следовавшей за ним Теа.

45. Ингард

45. Ингард

Ингард и представить не мог, что увидит старшего директора таким обессиленным. За сотни лет, что Ингард был знаком с Сином, тот никогда не выбывал из строя больше, чем на день, и то в течение этого дня активно восстанавливался, не требуя ни ухода, ни защиты. Когда Син возвращался из-за грани мира, зачастую измотанный долгим переходом или далекой схваткой, он обычно уединялся в одной из келий целительского крыла и там, в такой милой ему минималистичной обстановке, медитировал, не отвлекаясь ни на что. Ингард привык встречаться с ним вечером за ужином — свежим, будто только что хорошо выспавшимся.