Алана, наконец, смотрела на него прямо и внимательно. Ресницы ее все еще были слипшимися от слез, а белки глаз — красными, и лицо словно пылало, но взгляд стал решительным.

— Вас не было здесь, когда она делала это?

— Не было.

— Тогда откуда вы все знаете?

— Юория предоставила мне подробный отчет.

— Она могла вам соврать.

— Она очень боится мне врать.

Алана глубоко вдохнула, не давая себе снова плакать. Затем твердо сказала:

— Я не буду извиняться перед вами.

Герцог нежно улыбнулся:

— Я точно не буду из-за этого любить тебя меньше.

Алана моргнула, а потом тряхнула головой, будто отбрасывая от себя лишнюю информацию.

— Почему моя мама служила вам?

— Когда твоих настоящих родителей убили, Вила бежала, забрав тебя с собой. Она была хорошо знакома с Юджией Вертерхард, Юджия многое ей доверяла. По моему приказу Вилу отыскали и привели ко мне. Я тогда не предполагал, что ребенок, которого она забрала, был белой крови, но понимал, что Вила старается спрятаться. Убедившись, что ей известна та же версия произошедшего, что и мне, я ее отпустил. Она умоляла меня научить ее прятаться, и я показал ей заговор сокрытия. Она была способной к тайному языку, хоть и совсем необученной. Вила признала меня своим учителем — и так задолжала мне. Но долгие годы она была мне не нужна.

— Вы поэтому приказали ей открыть двери?

Даор вздохнул. И снова он мог бы скрыть правду — и снова выбрал этого не делать:

— Поэтому я приказал ей отправиться в Приют Тайного знания и присмотреться там к интересующим меня персонам. Дверь я приказал ей открыть просто потому, что она была единственной известной мне служанкой Голденеров, да еще и обладавшей даром. И я мог использовать ее.

— Как это? — не поняла Алана.

— А ты бы на ее месте рискнула отказать мне?

Алана усмехнулась. Необычно было видеть на ее лице это странное горько-язвительное выражение.