─ Ту самую? ─ подскочила Ада. ─ Да что она такого могла натворить? Не настолько эта девчонка отвратительная.

─ Если только она защищала свою жизнь, ─ вмешался Северьян. ─ Я не раз наблюдал синяки на её руках и шее, которые она тщательно скрывала. Возможно, на этот раз всё зашло слишком далеко.

─ Подонок, ─ ругнулся Лекс, а потом стало не до разговоров.

В прихожей послышался странный звук – будто сотни маленьких иголок застучали по стенам, и все мгновенно подобрались. Чего точно никто не ожидал, так это внезапного появления ужасающего паука размером с кошку, который спустился с потолка, приземлился на входе в гостиную, деловито осматриваясь всеми глазами, а потом из него резко начали вываливаться на пол пауки поменьше, тут же устремляясь вперёд маленькой армией.

─ Кто-то говорил, что его дом безопасен? ─ не сдержался Роланд, готовя отразить атаку.

─ Это некромагия высшего порядка, ─ объяснил Громов, узнав питомцев старого знакомого, с которыми уже сталкивался. ─ Ублюдок точно знает, что я замешан. Стихии бесполезны – они впитают нашу магию, как теневые гончие!

─ Тогда попробуем кое-что другое, ─ мрачно усмехнулся Лекс, формируя в ладонях что-то совсем безумное, а следом с рук парня слетела тьма, накрывая пол непроглядной дымкой.

* * *

«Какие жирные карпы в этом пруду…» ─ размышляли мы с лисой, лёжа на заднем дворе дома, в котором вынуждены были пребывать.

«А зачем они ему вообще сдались, если он не собирался здесь больше появляться?» ─ поинтересовалась я, следя за движением особо толстой рыбины, которую так и хотелось поддеть когтём.

«Какая разница? Ты же всё равно не будешь слушать его объяснения, ─ не согласилась пушистая предательница. ─ Впрочем, как и он тебя не слышит. Мы же просто идеальная пара… Но ты его потом спроси, зачем – интересно же».

Вот ещё, буду я разговаривать с ним после всего! В тот момент, когда я обратилась, мне было так больно и тоскливо на душе, что чудище, видимо, решило меня пожалеть и облегчить мои страдания…

Даже не знаю, сколько прошло дней, да и не считала я их особо – просто хотелось навсегда остаться лисой, не ощущать ничего, кроме чувства этой звериной свободы. В ней не было места людским проблемам, правда хоть боль и ушла, но всепожирающая тоска никуда не делась.