Одной рукой она схватилась за конец своей длинной косы, а второй безжалостно перерезала волосы у ее основания. Девушка прижала косу к груди и прикрыла глаза, но лишь на мгновение. Затем при помощи все того же лезвия она вырыла ямку и тщательно закопала волосы.

«Я даже не успела сказать, что люблю его, – всхлипнула она, поглаживая землю. – Я даже не успела это понять. А теперь слишком поздно! И слишком больно… Как же больно…»

Мягкие хлопья сменились колким дождем. Дэрей Сол окинул взглядом небо и вздохнул:

– Ты должна уходить. Пока есть время. Время – это все, что я могу тебе дать сейчас. Обещаю, что накажу виновных. Но в глазах единого закона сумеречные лисы совершили преступление… А потому, когда время истечет, по вашим следам выступят мстители. Ибо таков Закон.

«Спасибо… – кивнула наемница. – Спасибо тебе за все…»

Верховный жрец помог Джиа подняться и сделать первые шаги. Ноги отказывались ее слушаться, и несколько раз девушка снова падала на мокрый снег. В конце концов она заставила мышцы повиноваться.

«Дженна, – через некоторое время мысленно произнесла она, обернувшись к жрецу. – Ты хотел знать… Запомни же, мое имя – Дженна».

* * *

В своем воображении она представляла грозу посреди ясного неба, молнии, огненные столбы или хотя бы искры – хоть что-то необычное, что стало бы свидетельством случившегося волшебства. Однако даже в ее ощущениях ровным счетом ничего не изменилось. И теперь она не могла с уверенностью сказать, когда именно спало ее проклятие: за мгновение до поцелуя, в момент или сразу же после него? Или?

Обратилась ли она в лягушку с наступлением ночи или все ее страхи изначально уже не имели смысла? В том саду Алем целовал ее человеческие губы, ведь целовать лягушачью пасть попросту невозможно! Но что же, в таком случае, сняло заклятие, если не поцелуй? Чувства Алема? Ее собственные чувства к нему? Но оба они уже испытывали их в тот вечер, когда ученого взяли под стражу.

Что бы то ни было, но проклятие спало. Принцесса Гриерэ ощущала себя более чем хорошо. Она сохранила красоту и грозный, упрямый нрав, но теперь она могла подчинить себе ярость, когда это было необходимо. И она была счастлива.

Ее Высочество была счастлива настолько, что резкое похолодание и даже серые хлопья, падающие с неба, не могли расстроить эту радость. Несомненно, она еще обсудит изменение климата с Его Святейшеством. В ближайшее время им обоим придется немало пообщаться, и поводов тому будет множество, как печальных, так и радостных. Но сейчас, плотнее закутавшись в меховое манто и пришпорив белую кобылу, она скакала по заснеженному лесу.