Казалось, спасения нет. Но из темноты пещеры в сторону герцогини метнулась еще одна тень.

– Именем Безымянной заклинаю тебя! Остановись!

Старый, заношенный плащ взметнулся, словно крылья огромной птицы.

– Рушка! – закричала Диана, узнав вещунью. – Я здесь!

И задергалась сильнее, охваченная надеждой.

Инесс с утробным рычанием развернулась к старухе. Выставила руки вперед, согнув пальцы, будто когти, и с невиданной прытью налетела на Рушку.

Вещунью отбросило прочь.

Кто-то или что-то, невидимое глазу, снесло ее с ног.

– Рушка! – ахнула пленница.

Лесная ведьма медленно приподнялась. Встать на ноги после такого удара у нее уже не было сил.

– Инесс, – заговорила она, сверкая глазами из-под глубокого капюшона. – Я ведь предупреждала тебя! Нельзя смешивать ваши с Джерардом судьбы. Но ты не послушалась!

– Авалсан дэ, – словно выплюнула Инесс, продолжая читать заклинание. – Инмурэа ови дара! Молнуа дари!

С каждым словом напряжение все возрастало. Диана застонала, когда ее голову словно сдавило стальными обручами. Из глаз давно текли слезы, но она этого даже не ощущала.

Внутри росло осознание, что это конец. В последние мгновения своей жизни она почему-то думала о Джерарде. О том, что, возможно, у них все могло быть иначе. А теперь она даже не сможет родить его ребенка.

Малыша было особенно жалко. И Диана никак не могла его защитить. Ее лишили даже возможности положить ладони на живот, чтобы хоть так чувствовать своего ребенка.

“Жаль, что я не успела рассказать Джерарду, – мелькнула последняя мысль перед тем, как сознание отключилось. – Очень жаль”.

Того, что случилось дальше, она не увидела.

В темноте пещеры, озаренной лишь трепещущим светом свечей, Рушка вскинула руки. Широкие рукава плаща скользнули вниз, обнажая сухую и сморщенную кожу вещуньи.

– Замолчи! – приказала она герцогине неожиданно властным тоном. – Замолчи ради собственного ребенка! Безумная! Ты не ведаешь, что творишь!

– Ты уже ничего не изменишь, старуха! – прохрипела Инесс чужим голосом. Или это ответило воплощение мрака.