Мысли о том, что моя «коллективизация» поспешна и наделает множество бед, посещали, но я отметала их. Ссылалась на то, что эти люди прошли со мной огонь и воду, и если они захотят жить, как я, в замке, что, на деле, ни капельки не хорошо, особенно в морозы, ведь домишко прогреть дровами куда быстрее, чем трехэтажную каменюку, то пусть построят его в свободное от земли время.

Через месяц должна была начаться осень, и тогда-то я и потеряла весь свой запал, не могла больше уговорить себя словами, работой, планами и чутьем, которое якобы обязательно подсказало бы мне, если с Истаном и Амиром что-то случилось.

Люди вокруг помогали, как могли. Старик Рамин приходил во двор замка вечерами с детьми и садился у озера на наши камни. Рассказы его были похожи на сказки, и многие были бы смешными, если бы я не слышала чего-то подобного раньше. Я знала, что все это он делает только для меня.

Старая травница, выходившая меня, когда я только появилась здесь, перешла жить в замок, как только узнала, что Мария станет мамой. С ней было интересно тогда, когда она была в моментах просветления, понимания происходящего. Она рассказывала о своих травах, и часть ее монолога я успевала запомнить, чтобы потом записать и сохранить. Ведь кроме нее здесь некому было нас всех лечить от той же простуды.

В один из таких дней она долго рассказывала мне историю этого мира. Но позже, когда она снова начала нести чушь, я расстроенно выдохнула, отложила листы бумаги и прилегла на край кровати. Для нее сделали большое и уютное кресло, которое поставили в моей комнате. Я сама так хотела. Мне нравилось, как она засыпает в нем, наболтавшись, а потом засыпала и сама. Было ощущение, что она оберегает меня. Уходила в кухню к очагу она только ночью, я и не слышала этого.

Я расплела волосы, перевязала их лентой, чтобы не путались, залезла под одеяло и приготовилась слушать бред, под который, как ни странно, спалось просто божественно.

— Матушка говорила, что раньше все совсем не так было, как я тебе рассказываю и как мне бабка рассказывала. Да только матушку все считали сумасшедшей. Она говорила, что и языки были другие, и королевства тоже другие. И было их так много, что людям на короля не надо было работать. Все свои дома имели и могли через море перелететь на большой птице. И садились на птицу целой деревней… И называли ее «самый лёт».

Глава 45

Глава 45

Сколько раз я ни пыталась вернуть разговор о далеком прошлом этого мира, где летали самолеты и люди не работали на короля, Кариса только удивленно смотрела на меня. С ее слов, оброненных ночью, когда я, не дыша, ловила каждое слово, выходило, что прошлый мир, в котором я раньше жила – прошлое этого мира, его история, канувшая в Лету.