— Ваша светлость, вы можете пройти в малую приемную.

67

67

Войти в малую приемную — еще совсем не значило предстать перед Императором. Но здесь хотя бы можно было комфортнее присесть. Впрочем, сейчас это было малым утешением, потому что утекало время. Я не исключал, что могла оказаться важной каждая минута. Я старался не задаваться вопросом: жива ли моя жена? Он выбивал почву из-под ног, лишал самообладания. Я бесконечно перебирал предположения, но все сводилось к одному: намерения Императора перестали быть тайной. Но если и так, то кто может оказаться настолько глуп?

У нашего дома много недоброжелателей, как и у любого высокого дома. И вовне, и внутри. Безумно делить дома на черные и белые — мы все замараны пятнами. Будто мало случаев, когда убивают братьев, отцов, и черт знает кого еще! И кровь не помеха. Разумеется, первый, кому не выгодно наше укрепление в Совете — Опир Мателлин. Это настолько очевидно, насколько и фантастично. Опир всегда пользовался расположением Императора, его положение прочно и стабильно. Он бесконечно может вынюхивать, что, в сущности, и делает, но никогда не совершит подобного безумия на пустом месте. И никогда не оставит следов. Никаких. Здесь же сработано топорно — оставили даже труп пилота. Мой брак шаток. Больше того — он все еще призрачен, как химера. Никакой определенности. Опир не пошевелит и пальцем, даже будучи посвященным в мельчайшие подробности. Он станет ждать столько, сколько понадобится. И скорее добьется того, что Император собственноручно вышвырнет и меня, и мою жену за границы галактики, чем станет действовать настолько очевидно. К тому же, он все еще на Сионе.

Из-за закрытых дверей, ведущих в большую приемную, уже слышались голоса визитеров. Толпа из галереи дождалась положенного времени и уже заползала, отвоевывая пространство. Как поток воды. В окна билось утреннее солнце, проклятые луны поблекли, а я все еще сидел ни с чем.

Наконец, я увидел секретаря. Тот сдержанно кивнул:

— Ваша светлость, его величество ожидают вас.

Я порывисто поднялся, но тут же почувствовал, насколько затекли ноги. Я помедлил мгновение, но Императора нельзя заставить ждать — я и так в полной заднице. Я вошел в зал аудиенций, бегло осмотрелся. Я впервые был здесь — назначенные встречи проходили совсем в другом месте. Сейчас я оказался лишь одним из тех, кто толпился в большой приемной. В другой ситуации я счел бы это унижением. Сейчас было плевать.

Император жег меня взглядом. Он восседал в кресле, в окружении душных багровых портьер, рубиново-прозрачных от солнечных лучей. Секретарь стоял за стойкой по правую руку, готовый вести протокол аудиенции.