Я сглотнул:
— Я помню условия, ваше величество. Но брак заключен при свидетелях с вашего одобрения, занесен в реестр. По имперским законам я один могу инициировать его расторжение. Как и требовать оглашения. Это мое право. Я требую оглашения, ваше величество. Я умоляю об оглашении.
Император снова молчал. Нет, на исчезновение Сейи ему было плевать. Его заботило лишь то, что я шел против его воли.
— Вы потеряете все, что могли обрести.
Я опустил голову:
— Я принимаю это, ваше величество.
— Даже если ваша жена будет найдена.
— И это я принимаю.
Вновь молчание. Император сейчас смотрел на меня так же, как отец. Тот же взгляд, то же недоумение в глазах. Осталось лишь задать вопрос…
— Разве эта женщина дороже положения и моих милостей?
Я поднял голову, но промолчал. Отрицать я не хотел, разорвалось бы что-то внутри, но согласиться — открыто оскорбить Императора.
Он все понял. Снова жег меня взглядом, стиснул зубы:
— Вон!
— Ваше…
— …вон!
Мне оставалось лишь убраться. Без ответов и гарантий.
Кровь гудела в ушах, во рту пересохло. Я с трудом продирался сквозь толпу просителей, несмотря на то, что передо мной расступались, но ничего не видел. Наконец, свернул в галерею, в которой было не так многолюдно. Схватил с подноса стоящего раба стакан воды и опрокинул в горло. Стало немного легче, но теперь охватывало отчаяние — не на такой финал я надеялся.
Оставалась лишь одна зацепка — рабыня Сейи и этот чертов Перкан.