− Ну… Не буду врать, − Хейвуд снова потрогал ушиб на лице, − не то, чтобы я считал справедливым решение моего отца… но, если эта девка займёт место рядом с Гидеоном, а её отпрыски унаследуют трон, это будет уж совсем плевок в душу. Так что, считай, я просто хочу поквитаться с командором за свою обиду, − и он снова демонстративно потёр ушибленный лоб, с таким видом, будто тот доставлял ему неимоверные страдания.

− Какой же ты всё-таки мелочный, Хейвуд, − усмехнулась Риган и посмотрела на дверь, − ладно, иди. Хочешь быть полезным? Давай, прояви себя. Узнай, куда могла сбежать эта девка. Поспрашивай, послушай… Да так, чтобы никто не знал, уверена, ты умеешь. Ведь если ты прав, то у этой девки в замке есть сообщники. И, если ты принесёшь мне что-то полезное, я этого не забуду.

Она взяла кубок и отвернулась, давая понять, что разговор окончен. Хейвуд слегка поклонился, глядя на её спину, и бесшумно покинул комнату. А когда дверь за ним закрылась, Риган обернулась, чтобы убедиться, что в комнате она одна, и с силой всей своей ярости, которую она так долго держала в себе, швырнула кубок в камин. И вовсе не то, что командор замыслил сам стать королём, терзало её душу.

Игвар и эта зеленоглазая девка?! Не зря она напомнила ей Лирию! Хейвуд прав, даже если и сделал это, чтобы насолить командору. Она даже похожа на Лирию! Она молода, свежа… А он хочет править Севером? Он думает, что нашёл новую любовь? Что заменит ею Лирию? И решил, что, сбежав на Север, навсегда избавится от неё, от Риган? Ну, уж нет!

Ревность клокотала внутри, разъедала сердце и жгла огнём.

Он отверг её, он поклялся, что никого и никогда не полюбит, и только поэтому ещё жив! Но эта девка! Как же легко он переступил свою клятву! Одинокий раненый зверь, столько лет любивший одну женщину, так неожиданно нашёл ей замену?!

Риган металась по комнате, как волчица на цепи. И если она ещё могла смириться с тем, что Игвар много лет хранил в сердце любовь к так давно умершей Лирии, то простить ему эту живую северянку из плоти и крови было выше её сил.