Риган изо всех сил старалась изображать веселье и беззаботность, а сердце кровоточило, будто разодранное рысьими когтями. Отчаяние и ревность сплелись в тугой узел и постепенно переплавились в душе в холодную злость.

Нет, она не может больше бездействовать! Ей нужно немедленно узнать, что это за соперница!

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​

Она поманила к себе Бренну, дочь кормилицы, которая была её верной служанкой с самых детских лет. Молчаливая и преданная, она следовала за своей хозяйкой, словно тень, и всегда беспрекословно выполняла её приказы. А главное, Бренна из тех, кто будет молчать даже под пытками. Именно ей Риган поручила выкрасть ленту, подменив её другой.

Что же, колдунья должна исправить свою оплошность. Она скажет ей, чья это лента!

Пока мужчины обливались водой и переодевались после турнира, Бренна сделала всё, что приказала хозяйка, и выкрала для неё ленту.

Замок был полон гостей, и ускользнуть было нетрудно. Риган взяла с собой лишь Бренну и одного из своих стражей и, не мешкая. отправилась к колдунье. Её гнали злость и ревность, а ещё уязвлённое самолюбие. Если Игвар променял принцессу на какую-то из дочерей найтов, она сделает всё, чтобы избавиться от соперницы!

В лавке колдуньи было тесно, и Бренне пришлось остаться за дверью. Два маленьких оконца давали мало света и почти не пропускали воздух, отчего внутри было сумрачно. Травы, развешанные по стенам, пахли терпко и так сильно, что даже голова закружилась. Но Риган не пугали травы и сушёные куриные лапы, висящие в связке у окна.

Колдунья растирала в деревянной ступке что-то тёмное, видимо, делала какую-то мазь. Острый запах дёгтя ударил в нос, и, прикрыв нос платочком, Риган не стала мешкать, сразу выложив колдунье всё, как есть. Слишком долго находиться в этой вонючей лавке у неё не было никакого желания.

− Я дала тебе хорошее зелье. Но раз оно не подействовало, что же, моя вина, − колдунья как-то странно усмехнулась. — Я дам тебе другое. Оно точно поможет.

Колдунья была уже немолодой, но и не совсем ещё дряхлой старухой. Грубоватые черты лица, узкий нос с сильной горбинкой и несколько тёмных волосков над верхней губой, делали её похожей на мужчину. Да и фигурой она была ещё крепка, её руки, споро растирающие в ступке травы и смолу, были жилистыми и сильными, покрытыми загаром и множеством старых шрамов. Можно было сказать, что эта женщина привыкла к тяжёлой работе.

− Мне теперь нужно не совсем такое средство! — стараясь сдержать раздражение, ответила Риган. — Что толку от него, раз о помолвке уже всем известно!