− Вчера я дала тебе слово. Я обещала быть на турнире твоей дамой сердца. Но тогда я не знала, кто ты такой. А теперь, прошу тебя, освободи меня от этой клятвы. Я не могу быть дамой твоего сердца, пока Риган… Если Риган узнает… мне не жить, − Лирия покачала головой.

− Ты боишься только Риган? — спросил Игвар, внимательно вглядываясь в лицо Лирии. — Скажи, это единственная причина? Или, может, это я тебе не по нраву? Может, я был слишком настойчив? Или, может, тебе по сердцу принц Гидеон? Он весь вечер танцевал с тобой и… Он всё-таки принц. А я всего лишь третий сын Нье'Айрхов. Моего богатства, разве что меч да родительское напутствие. И если причина в этом — скажи. Скажи мне правду! Я пойму.

Он произнёс это горячо и страстно, сжимая ладонями руку Лирии, и от того, как он смотрел ей в глаза, кровь бросилась в лицо, заставив совсем смутиться.

− Нет… Мне не по сердцу Гидеон. И мне всё равно, что он принц, а ты третий сын. Я не гонюсь за богатством, − ответила она тихо.

− А я? Я тебе по сердцу? — спросил Игвар так проникновенно, что сердце замерло, а потом забилось, так быстро и гулко, что даже в голове зашумело.

Жаворонки и овсянки вдруг затихли, словно боялись помешать, и всё вокруг затаилось. Или Лирии это показалось? Она подняла взгляд, не зная, как выразить всё то, что она чувствует? Пальцы Игвара ласкали и перебирали её пальцы, не давая возможности сбежать. И, прежде чем Лирия поняла, что сжимает его руку в ответ, Игвар наклонился к ней и поцеловал. Несмело и осторожно, будто боясь спугнуть или сам испугавшись своего порыва, и отстранился, заглядывая ей в глаза и ища там единственно верный ответ.

− Так я тебе по сердцу? — прошептал снова, обжигая дыханием.

− Да, − шёпотом ответила она ему прямо в губы.

И, будто обрадовавшись, птицы запели с удвоенной силой, проснулись в ветвях белки, помчались по веткам, и липовый цвет сорвался с ветвей и осыпал Игвара и Лирию, запутавшись в волосах.

Их поцелуй больше не был робким. Исчезла невидимая преграда, и вместе с ней неловкость и смущение. Пальцы сами потянулись вверх, обняли Игвара за шею, как будто всегда знали, как нужно, а губы открылись навстречу. Они целовались долго и не могли оторваться. Потом лежали на траве и говорили, держась за руки. Об Ирвине и Миндейле, о Талламоре, лесе и о том медведе, который едва не убил Игвара.

− Наш заклинатель говорит, что это был знак Богов. Что в меня вселился дух того медведя, − со смехом произнёс Игвар, − и теперь я могу повелевать животными и птицами.

− И ты можешь? — спросила Лирия с улыбкой.