– Миленько, – ухмыльнулась Эрешкиль, глядя на эту парочку. Кажется, она с трудом контролировала свой тон. Эта картина ей была отчего-то также неприятна. – Первое веление Оникса выполнено. Сила девчонки в прошлом пробудилась. Идем. – Она с раздражением шагнула обратно к магистру.

Портал в прошлое с глухим хлопком закрылся, и я не узнала, что случилось дальше, но, судя по тому, что девчонка осталась жива, князь залечил ее раны, и они жили долго и счастливо… пока я не привела демонов и тварей на их землю.

Лемьюр привел двух связанных гномов, как раз вовремя. Тьма начала забирать Эрешкиль, и она поспешила подкормить ее силой несчастных. Раздались крики, но никто не обратил на них внимания.

– Как все прошло? – магистр суетился вокруг Первоматери.

– Удачно, – ответила Эрешкиль, и я снова уловила раздражение в голосе.

Вероятно, ее, как и меня, не отпускала картинка князя на коленях перед перемазанной кровью девчонкой. Темнота Эрешкиль забилась в экстазе, давно ее не кормили так хорошо. Великая перешагнула через лежавших и стонущих на полу гномов и пошла вниз. Мы с Парагоном переглянулись и последовали за ней. Шаги Эрешкиль раздавались тревожным эхом в башне. Кажется, еще немного – и ее недовольство начнет высекать искры. Это почувствовал даже магистр и решил не уточнять, куда Первомать направляется.

Она спустилась еще ниже и пошла туда, где держали князя Кроуги. Около его двери замерла охрана, преграждая вход. Парагон махнул рукой, и они отошли. В зале, у кровати спящего князя, также дежурили дозорные.

– Вон! – Эрешкиль указала им на дверь, и дозорные поспешили оставить свои посты.

Великая приблизилась к кровати, презрительно рассматривая князя. Кажется, сейчас она видела в нем не Рагонга Кроуги, а того самого Кроуга, от которого пошел их род. Одного из пяти братьев, по чьей вине Эрешкиль оказалась в заточении на долгие круголетия.

– Похудел, надеюсь, в нем еще осталась сила, и они смогут его разбудить, – с притворной озабоченностью произнесла Первомать. – Рыжий еще живой?

– М-да, – быстро ответил Лемьюр, – думает, я не замечаю, что он просыпается и крадет специально оставленную для него еду.

– Хорошо. – Эрешкиль присела около князя, продолжая всматриваться в его каменное лицо.

Спящий красавец действительно похудел, лицо окрасилось в серый цвет, и больше он не выглядел тем опасным магом, как на поляне, – этот беспробудный сон вытягивал из него все силы.

Эрешкиль нагнулась к уху князя. Я подвинулась ближе, хотя и понимала, что он не может проснуться и причинить Великой вред, но рефлексы сработали быстрее.