– Кажется, все, малютка. Твое время истекло, – ликовала Эрешкиль.

Мне стало непонятно, чего Великая желает больше: чтобы гаргон расправился с магичкой или чтобы она расправилась с ним, обнажив всю свою силу.

Вдруг вся поляна озарилась яркой вспышкой света. Девчонка зажгла руны, сама, без посторонней помощи. Взрывная волна получилась такой мощности, что Эрешкиль поспешила поставить барьер, и сила лишь лизнула наш портал, не причинив ему вреда.

– Ха-ха, вот умница! – восторженно засмеялась Эрешкиль и взглянула на орла, который от силы девчонки упал и разбился.

В это мгновение на поляне начали зажигаться новые порталы, кто-то спешил девчонке на помощь. Эрешкиль провела ладонью по стенке портала в прошлое. Сначала я подумала, что она его закрывает, но он лишь уменьшился, и картинка стала нечеткой, словно мы смотрели сквозь толщу прозрачной воды.

– Хочу незаметно понаблюдать, что будет дальше, – сказала мне Эрешкиль и игриво пожала плечами, явно веселясь. Темнота уже покрывала почти ее всю. Она обернулась к Парагону: – Пусть приведут еще парочку магов, мне рано уходить.

Магистр явно не расслышал слова Эрешкиль. Он внимательно всмотрелся в ее лицо. Временной залом не пропускал звуки, но, кажется, он догадался, что Первомать ему говорит. Магистр начал отдавать приказы Лемьюру, и тот куда-то убежал.

В этот момент перед нами на поляне появились князь Кроуги и его рыжий советник. Я нахмурилась и приготовилась атаковать, если понадобится, – этот проныра в прошлую нашу встречу провел меня. В сторону нашего портала полетели огненные снаряды, и Эрешкиль снова рассмеялась.

– Они нас не видят, – успокоила меня Эрешкиль.

Ее уверенное спокойствие подсказало мне, что они не могут причинить нам вред, и я расслабилась. Без ошейника, не закованный в цепи князь выглядел иначе, его темно-синий плащ развевался на ветру, меж бровей пролегла морщина, делая взгляд гневным и сосредоточенным. Без ошейника он однозначно был опасен. Князь кинулся к лежащей в траве девчонке. Он срывал с нее разорванную одежду, чтобы добраться до ран. Его лицо было наполнено мукой, а руки вливали в нее силу, не жалея. Он не боялся остаться без нее сам и был готов пожертвовать не только магией – казалось, он отдаст свою жизнь, только бы ее тело перестало кровоточить, а боль исчезла. Князь что-то ей шептал, не давая засыпать.

В груди кольнуло, стало сложно дышать, и я почувствовала злобу. Он любит девчонку. Бешеная зависть вскипела во мне. Мор когда-то смотрел на меня так же – как давно это было! Боль князя вскрывала старые раны, заставляя вновь чувствовать что-то кроме ненависти, а этого мне хотелось меньше всего. Нет. Ни за что! Я подавила в себе старую обиду. Вряд ли князь отдал бы свою любовь к девчонке чудовищу в лабиринте, чтобы впечатлить отца. Чувства Мордау были фальшивкой, он никогда не любил меня так.