– Ага, а ты, как упырь, сосал её, – хмыкнула Галка, опустив голову. Всегда, когда ей было больно и когда она врала, то смотрела куда-то себе на переносицу.

– Но убил её не я.

– Считай, спасла её от тебя, – пробубнила Галка, не поднимая головы. – Девка только страдала из-за тебя. А то гадание какое-то получается: любит – не любит – к сердцу прижмёт…

Она запнулась, когда Войчех поднялся.

– В этом есть какая-то справедливость, Штяста.

Сестра вскинула голову, отшатнулась. Глаза расширились, стали круглыми, как блюдца.

– И всё же, пусть я не люблю тебя…

– Ты не способен любить…

– Ты часть меня. А я часть тебя. Мы семья.

– Белый…

Велга крутила головой, прижимая к себе щенка. Вадзим, схватив гусли здоровой рукой, поднялся и попятился, исчезая в сумраке, что царил вдали от костра. Он всё понял. И отступил, не желая принимать участия.

– Белый…

– Мне будет не хватать тебя, но ты же понимаешь… – он подходил всё ближе.

Галка медленно поднялась, сделала шаг назад, споткнулась, едва удержалась на ногах.

– Войчех, – послышался слабый голосок Велги, и он оглянулся, заслышав своё имя.

Их глаза встретились только на мгновение: он отвернулся, чтобы не передумать.

А Галка, почуяв его слабость, тоже пискнула:

– Войчех…

Но он слишком хорошо знал сестру, чтобы поверить. О нет, ей было страшно. Ей было больно. Но куда больше…

…она его ненавидела.