Крыша!

Я опускаю одну руку на землю и мрачно смотрю в охваченные паникой глаза Осколка.

Мне нужно кое-что ему сказать. Сигнальный огонь. Его нельзя зажигать.

— Убедись, — вырывается у меня, но изо рта вытекает что-то мокрое.

Ржавый вкус говорит мне, что это кровь.

— Никто не попадёт на крышу, — задыхаюсь я.

Руки опускают меня на пол, моя голова катится по плечам, больше не контролируемая мной.

— Не говори, Олина, — раздаётся мягкий голос.

Вьюга?

— Крыша, — снова выдавливаю я.

Большая рука гладит мои волосы. Лицо Малира расплывается надо мной.

— Кто-то уже идёт туда. Шшш, сейчас.

Я расслабляюсь, и тёмные пятна начинают соединяться. Я слышала, что боль от таких ран мучительна. И я понимаю, что это значит — я ничего не чувствую. Я должна сказать своим друзьям, как сильно я их люблю, но мой рот не работает. Я должна попытаться обнять Оландона — может быть, попросить его передать близнецам, как мне жаль.

Джован никогда не узнает, что я чувствую. Я слишком долго ждала, чтобы признаться себе, что люблю Короля Гласиума. Моё внимание сосредоточено на одинокой слезе, которая катится по моему виску. Он никогда не узнает, что я готова умирать снова и снова, лишь бы убедиться, что он в безопасности.

Эта мысль хуже, чем все остальные вместе взятые.

ГЛАВА 23

Что-то прохладное протирает мою кожу.