Рыдания сотрясают моё наполненное болью тело. Я не грущу. Я так счастлива, так благодарна за то, что нахожусь здесь, с ним. Это, а также крайняя усталость, которая подобна одеялу, настолько тяжёлому, что я не могу его поднять.

— Джован, — шепчу я.

— Я здесь, — он нежно укачивает меня. — Я не ухожу, — его голос хриплый, густой от эмоций. — Я никогда не оставлю тебя, — он вытирает мои слёзы.

* * *

Я просыпаюсь. На этот раз мне легче открыть глаза. Я моргаю и смотрю на Садру, которая расправляет тунику, сидя в кресле-качалке. Она улыбается мне и спешит к двери, чтобы поговорить с кем-то снаружи, а затем возвращается к кровати.

— Татума, — мягко говорит она, поглаживая мои волосы. — С возвращением.

В отличие от Джована, она немедленно даёт мне воды. И много. Я с жадностью глотаю её, и ещё бульон.

Позже я жалею об этом.

Дверь распахивается как раз в тот момент, когда я опускаю голову к ведру, предоставленному нежной женщиной.

— Что случилось? — рявкает Король.

— Она отвыкла от еды, — тревожится Садра. — Бульона оказалось слишком много.

Я отворачиваюсь от набранной в рот воды, и большие руки прижимают меня обратно к подушкам. Я хватаюсь за живот, пока боль не отступает.

— Через несколько часов мы попробуем снова, — шепчет Садра.

Звук закрываемой ею двери эхом разносится по комнате.

— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает Джован, поглаживая большим пальцем мои волосы.

Я вызываю самый сухой взгляд, которым обладаю, и направляю его на него, пока призрак улыбки не украшает его рот. Он наклоняется и нежно целует меня в лоб.

— Я оставлю тебя отдыхать, — говорит он, начиная выпутываться.

Рука, лежащая на его предплечье, напрягается, останавливая его. Некоторое время он смотрит мне в лицо.