Та смущенно покачала головой, понимая, что серьезного разговора уже не выйдет. Впрочем, все, что могли, они и так обсудили по пути сюда, а продолжать строить пустые догадки ни у кого не было ни желания, ни сил. Раньше Лу воображала грандиозное чувство триумфа, которое посетит ее, если все же удастся отыскать утерянное пророчество; на деле открывшаяся правда вместо ответов принесла лишь новые неопределенности, что добавляло к проклятой тревоге девчонки щедрую порцию разочарования.

Оставшееся время она молча сидела с полуприкрытыми глазами, наблюдая за бардом, совсем разошедшимся на сцене, и отстраненно слушала разговор Вивис и Вальтера, которые подавались через стол друг к другу, чтобы перекричать музыканта и подогревавший его выступление шум публики. После фазы дискуссий, как это всегда с ними бывало, ученые перешли к ностальгической фазе, травя байки о всевозможных событиях прошлого. На этой стадии, в отличие от предыдущей, они всегда поддакивали друг другу, даже если это было совсем не в тему, что то и дело заставляло Лу прыскать от смеха; к счастью, двое ее товарищей были слишком пьяны, чтобы обратить на это внимание.

Дождавшись начала третьей стадии – уныния, когда диалог собеседников становился вялым и бессвязным, – девчонка выступила с предложением пойти отдыхать, и оно было охотно принято. Расплатившись за еду и выпивку, троица на нетвердых ногах поднялась наверх. После пяти порций эля Лу мотало из стороны в сторону и чудовищно клонило в сон. Веки набухли, и она с ощутимым трудом держала один глаз приоткрытым, плетясь вслед за Вивис и Вальтером. Те же тратили оставшиеся силы, чтобы фальшиво распевать дуэтом задорные песенки, чем грозили перебудить всех постояльцев, а потом битый час пихались плечами, как дети, отнимая друг у друга ключ-кристалл и пытаясь сосредоточить исток и открыть дверь от номера. Когда после нескольких неудачных попыток им все же это удалось, Лу устремилась к соломенному тюфяку у дальней стены и с облегчением на него брякнулась, кое-как укрывшись старым, пахнущим плесенью одеялом.

Уже через минуту она мирно уснула под бухтение Вивис и Вальтера, развязавших очередной спор на тему то ли скрипучих напольных покрытий, то ли безвкусных натюрмортов на стенах постоялого двора.

Она проснулась от света, резавшего глаза, но не дневного, а искусственного. Мысленно чертыхая того, кому приспичило зажечь свет посреди ночи, девчонка накрылась одеялом с головой и попыталась снова погрузиться в сон, но спустя пару мгновений что-то ее насторожило. Выглянув наружу и проморгавшись, она разглядела возле непритязательного гостиничного комода невысокую фигуру в изумрудной накидке с капюшоном.