Хотя одна из теорий Джупитера предполагала то, что демоны, как и ангелы, являются орфами, все же он был поражен. Вероятно, он бы не узнал одного из своих сородичей в чудовище, которое призвал, если бы ему не приходилось тесно общаться с ним совсем недавно. Это был никто иной, как Эсшах, тот орф, который предоставил ему материал для опытов с ультрачаройтом и умер всего несколько дней назад.

И даже два века спустя Джупитер хорошо помнил слова, которые в тот день от него услышал.

«Знаешь, на что похожа смерть? Нет, не та смерть, после которой ты возрождаешься благодаря дару Феникса. В той смерти бывает боль, обида и злость. Но в настоящей смерти все по-другому. В ней есть только вихрь сожалений. Мыслей о том, что ты мог бы сделать, но уже никогда не сделаешь. Потому что смерть – это конец. Конец всего. Конец тебя.

Некоторые из нас не могли смириться с этим. Лишь умирая, мы понимали, что прозябали в Эдене всю жизнь, не насладившись ничем из того, что она может предоставить. И тогда в момент гибели научились создавать крохотную искорку из тьмы посмертных разочарований, рождать надежду среди беспросветного отчаяния, надежду для самих себя, обреченных лишь на мрак и тлен.

Знаю, дитя, ты потратил немало времени на изучение трансцендентности и продолжишь изучать ее, открывая множество нового и неизведанного, и будешь снова и снова задаваться вопросом о том, что же такое эфир. Наши с тобой пока еще живые сородичи считают его владыкой и верят в его разумность, но я смог убедиться в том, что единственную владычицу, правящую всем миром, зовут Судьба. Эфир же, напротив, есть орудие для борьбы с нею, ибо он – Желание, стремление пойти Судьбе наперекор. Способность пользоваться им зависит лишь от того, как сильно ты чего-то желаешь. И поверь, умирая, ты не желаешь ничего сильнее, как не умирать… Это верно не для всех из нас: есть те, кто уходит с миром и обретают вечный покой, и я искренне им завидую, ибо мы с моими новообретенными собратьями не являемся таковыми. Смерть стала для нас новой жизнью, жизнью в мире, где царят иные законы, и где эфир исчерпаем и оттого безмерно ценен, но вместе с тем не скрывает свой истинный лик – там он является желанием, самой истовой из способностей людских сердец.

Нас считают абсолютным злом? Пускай. Мы слишком долго созидали, и теперь жаждем лишь разрушать. Да, мы предаемся низменным утехам, мы жадны, жестоки, бескомпромиссны. Мы надираемся в хлам, устраиваем оргии и проливаем кровь. Мы мертвы, но внутри нас пылает огонь, который мы больше не сдерживаем, и нет ничего прекраснее этого. И мы больше не корчим из себя возвышенных альтруистов, которые помогают людям ради всеобщего блага; нет, хочешь помощи – плати. Разве не это истинная справедливость? И мы помогаем – по-настоящему помогаем, в отличие от ангелов – тем, кому больше негде получить помощи. И да, взамен мы забираем души и заставляем их крутиться в агонии, но лишь потому, что это генерирует Ресурс, эфир, необходимый нам, как воздух; потому что без эфира, дитя, мы вновь становимся теми, кем и были века назад – жалкими и убогими калеками, да еще и мертвыми.