– Как грубо, – выкатила губу Лу. – А ведь это, возможно, наша последняя беседа…

– Даже не вздумай… Стой! Луро! – Джупитер попытался остановить ее, но крылатые руки ухватили лишь пустоту: юная орфа объяла себя зеленой аурой дара Оборотня и стала бесплотной химерой. – Если ты… Если ты сейчас же не вернешься, клянусь, я превращу жизнь твоей матери в ад!

– Упс… Ты уже сделал это одиннадцать лет назад! – залилась смехом Лу, на безопасной высоте вновь обратившись в орфу, и, помахав ему на прощание, устремилась к сфере под продолжавшие сыпаться с земли увещевания и угрозы.

Вот бы хлебнуть сейчас нимской перечной водки, подумала она.

Внутренняя полость исполинской сферы продолжала полниться пульсацией и воем, которые разорвали бы на части любого, кто осмелился бы сунуться туда в физическом облике. Джупитер, без сомнений, был прав насчет опасности, которую таила в себе нынешняя нестабильность Иглы. Компенсирующие щитки… Наверное, он имел в виду нечто, похожее на эзеритовые барьеры доспехов, которые носили в Реверсайде. Но Лу бы потратила слишком много времени, чтобы их сделать; к тому же она подозревала, что подобное облачение значительно сковывало бы пение ее костей.

Она верила, что, как и с воззванием к химерам, из этой ситуации есть иной выход. Проблема заключалась только в том, что в случае с химерами Лу имела возможность пробовать и ошибаться, но внутри сферы ей будет дана лишь одна попытка. Вопреки бахвальству, которым напичкала Джупитера перед вылетом, в глубине души Лу вовсе не считала, что пророчество способно оградить ее от худшей участи.

Однако теперь у нее в рукаве имелся козырь. Внутренняя способность к искусству, которую она открыла в себе недавно. Величайшее из всех волшебств.

Она вновь полетела спиралями над долиной, как и в тот раз, когда считывала образы со скелетов предков. Теперь она тоже надеялась использовать их, но уже иначе – не как кости свидетелей катастрофы, а как самый могучий эфирный материал – чаройт; недаром орфы, собираясь в этой долине каждый год в день Сотворения, проводили основанные на искусствах ритуалы при помощи чаройтовых инструментов, дабы узреть будущее. Она прикрыла глаза, вновь сливаясь с покоившимися внизу костями и нагнетая через них эфир, что заставило всех бабочек испуганно вспорхнуть и заметаться над долиной, и начала твердить под нос незамысловатые рифмы.

– Услышьте. Помогите. Правду мне явите. Шепчите. Пойте. Завесу приоткройте. Когда выхода нет, подскажите ответ.

Она знала, что не играет роли, в какую из форм облачать свои чары. Искусство было лишь инструментом, посредником между ее внутренней гармонией и Гармонией эфирного спектра, который содержал в себе ответы на все вопросы. И потому заклинающий шепот ангела перетек в воздушный танец, одновременно изящный и стремительный, оставляющий позади себя узор сияющего желтого эфира – след от ауры дара Шамана, которая густо обволакивала тело Лу. И истина, которую она желала узнать, поддавалась, откликалась на ее призыв…