Теперь уже все монстры, хотя и продолжали лететь вперед с прежней скоростью, повернули к ней головы. И тогда Лу, объятая прожигающим до нутра волнением, осознала, что имелось то, чему Джупитер, при всей его мудрости, не мог никого научить.
Искусству.
Презираемый сородичами за неспособность к искусству, он сознательно отвергал его всю свою жизнь и был убежден, что созидание, которым орфы упивались целыми днями, – лишь пустопорожняя возня. Со временем он научился любить музыку и театр, но относился к ним со снисхождением – как к развлечению, не более. Нет, он не отрицал влияния творчества на трансцендентность, но считал, что это влияние может быть – и должно быть – изучено и структурировано, прежде чем себя оправдать.
Между тем у веры ангелов в силу созидания имелись веские основания, ведь еще до развития наук, без расчетов и исследований они смогли сотворить с ее помощью невероятное по своему могуществу волшебство – акт Сотворения, распространив Гармонию на весь эфирный спектр. И Лу поняла, что первичный эфир, придававший химерам призрачный облик, и был Гармонией, и потому песнь, которая была им спета, смогла найти в них отклик. Но текст ее был написан Роканой и обращен к дочери; что будет, подумала Лу, если обратить песнь к ним?
Через мгновение в ее голове, как по волшебству, стали возникать строки, и она затянула их на тот же мотив: