— Зачем ты пришла сюда? — переплетенным шипением шепотом поинтересовалась Смерть, склонившись к моему лицу почти вплотную. — Чего именно ты хочешь, дитя?

На миг я замерла испуганным кроликом, пораженная Ее близостью, потом попыталась четко сформулировать свою просьбу, несмотря на разбегающиеся мысли и наполняющий сознание шипящий звон.

— Я… — я запнулась, ощущая Ее нереальный, гипнотизирующий взгляд и чувствуя, как во мне поднимается волна его неприятия, отторжения и желания отклониться.

Шеридан сжал мою руку, возвращая в реальность. Его ледяные пальцы буквально впились в мою кожу, причиняя боль и обжигая своим холодом.

— Не помогай ей, — тут же повернулась к нему Смерть, чиркнув меня по лицу едва ощутимыми разводами тьмы. — Она должна сама решать, сама говорить со мной.

И элисид отступил. Его рука разжалась, бросая меня в бушующий океан Ее воздействия, лишая его ледяной поддержки. Но неожиданно от этого стало легче. Моя связь с Нейтом засияла в душе ровным золотым сиянием, отгораживая меня от всего, словно вместе с влиянием Смерти Шеридан глушил и ее силу. Я сжала кулаки, больно впившись в ладони ногтями и поняла, что не отступлю, что бы там ни было.

— Я хочу прожить жизнь с моим Королем. Хочу быть уверенной, что не умру раньше него, — я запнулась, а потом вдохнула поглубже и, откинув прочь глупость самой фразы, выдохнула: — Хочу как в сказке. «И умерли они в один день».

— А как же «и жили они долго и счастливо»? — с насмешкой поинтересовалась Смерть.

Я смутилась. Отвела взгляд и тихонько откликнулась:

— Не думаю, что этот пункт в вашей власти, Госпожа.

Она рассмеялась. Чисто и звонко, совсем по-девичьи, а потом встала прямо и взглянула на меня свысока:

— На что ты готова ради этого?

Вопрос был странным. На что я готова? Я добровольно ушла от Нейтана, я согласилась быть отравленной, встать на порог гибели и отправиться в путешествие по миру теней, в гости к самой Смерти, чтобы выторговать свою жизнь. В моем стремлении защитить Нейта от его участи, для меня был лишь один предел — я не могла согласиться умереть. Потому что иначе к чему это все? Но фраза «На все, кроме смерти» прозвучала бы… жалко. Трусливо.

— Я вижу твои решения, — Она протянула ко мне затянутую в черную перчатку руку и коснулась волос, до ужаса странным движением погладив по голове. — Вижу твои стремления и твою Суть. Я не буду помогать тебе, дитя. Ты сама решишь свою судьбу. Ты будешь делать выбор, и от него будет зависеть линия твоей жизни. И если ты ошибешься, то последующую вечность будешь знать — ты сама виновата в этом. Ты согласна, Якорь?