Элисид посмотрел на меня с долей дружественного раздражения, как бы говоря «Ты мне нравишься, поэтому пока что я терплю, но если ты продолжишь в том же духе, я из тебя душу вытрясу». Эта мысленная трактовка выражения его лица едва не заставила меня хохотнуть, ведь учитывая, где мы сейчас… Но я предусмотрительно сдержалась.

— Тебе нельзя проходить через врата, — на удивление спокойным для такой рожи тоном сообщил он. — Я проведу тебя безопасным путем.

И я решила больше не донимать его вопросами. От греха, как говорится, подальше. Хотя спрашивать хотелось. К примеру, отчего этот мир словно бы давит на меня, и давит ли он на него? Для кого сделаны эти дороги, и отчего нам не встретилось ни одного путника? Отчего мне нельзя проходить через врата и что эти врата из себя представляют? Куда подевались местные звезды, и бывает ли здесь рассвет? Действительно ли туман пытается хватать меня за ноги, и как вообще здесь все устроено? Но по большей части мне действительно не стоило все это знать. Слишком рано. Ну, я надеялась на это.

Вблизи дворец выглядел еще внушительней и частично потерял свою иллюзорную ауру. Убегающие ввысь башни казалось достигали своими шпилями небес, и словно бы нависали над нами, стараясь подавить и заставить одуматься. Черная громада словно бы говорила «Вам здесь не место, убирайтесь!». Но Шеридан упрямо шел к цели.

Здесь не было защитных стен. Возможно, вообще никакой охраны. А зачем? Кто в мире мертвых мог бы посягнуть на сокровища этого места? Не думаю, что кто-то кроме элисидов вообще был способен сюда дойти (и тут вопрос о дорогах вставал особо остро). Мы пробрались внутрь посредством небольшой, незапертой дверцы и прежде, чем идти дальше, Шеридан сделал мне знак молчать, а потом еще добавил тихо:

— Говорить будешь тогда, когда я тебе разрешу. Если сожму твою ладонь сильнее, не двигайся.

Я покладисто кивнула, чувствуя, как стынет в жилах кровь от атмосферы этих сводов, и он потащил меня дальше, неизвестно как ориентируясь в сотнях переходов и коридоров. Казалось, будто это место — истинный лабиринт, из которого просто нет выхода, и мы вечно будем бродить здесь, теряясь в тенях, и так и не встретим здесь никого. В какой-то момент мне захотелось малодушно уточнить, а туда ли мы пришли, но я не была настолько глупа, чтобы открывать здесь рот — создавалось впечатление, что стоит мне издать здесь какой-то звук, кроме едва слышной поступи по каменному полу, и меня тут же… даже не знаю. Порвут на куски выпрыгнувшие прямо из стен твари? Говорить здесь казалось совершенным святотатством.