Это место было странным. Довольно скоро трава закончилась, и мы вышли на каменистую пустошь, усеянную обломками чернильных, истекающих зеленоватым туманом камней. И вот тут-то моему взору и открылся дворец, огромный и словно бы давящий на окружающее пространство своей громадой. Он был подсвечен снизу бледным светом, но при этом словно дымился тенями, так напоминающими тьму Шеридана. Хотя, наверное, не так. Это тьма Шеридана была детищем этих предвечных теней, стелющихся на ветру горизонтальными языками черного пламени, отчего казалось, что очертания дворца дрожат, а сам дворец, при всей его давящей на разум мощи — лишь мираж. Это ощущение усиливалось еще и тем, что пока мы шли по траве, его просто не существовало. Будто там, где тонкие стебли сменяет мелкая, замогильно скрипящая под подошвами галька, проходила какая-то незримая грань, скрывающая это странное, красивое, но ужасающее строение. И если там, за гранью, существовала река, камыш, шелест которого холодил кровь, и тонкие, иглистые травы, то здесь, кроме камней и громадного дворца были дороги. Освещенные призрачно-зелеными фонарями, они убегали вдаль во всех направлениях, и сходились к одному единственному месту перед громадными воротами, стоящими посреди пустоши. От этих ворот дальше, к высоким дверям дворца, шел один единственный путь, охваченный еще восемью рамками громадных врат. А надо всем этим простиралось бесконечное, угольно-черное небо без единой звездочки. Ближе к горизонту оно едва заметно светлело, словно местное светило уже довольно давно ушло, но так и не решилось вернуться.

И все это я смогла рассмотреть, потому что Шеридан соизволил остановиться на небольшом пригорке, будто бы не знал, куда дальше идти.

— Коня бы, — неожиданно заявил он, вздохнул и потащил меня дальше раньше, чем я смогла открыть рот и уточить, какого-такого коня.

Мы почти бежали по каменной крошке, не обращая внимания на стелющийся тут и там туман, который словно бы пытался поймать нас за сапоги. Элисид действительно спешил, временами бормотал себе что-то под нос и сосредоточенно избегал дорог, хотя их утоптанная твердость лично меня манила больше, чем сыпучая, впивающаяся в подошвы галька. На этом фоне его заявление про коня вообще казалось странным.

— А можно вопрос? — в очередной раз споткнувшись о на удивление материальный клочок тумана, подала голос я.

— Ты хочешь знать, почему нам приходится идти все это расстояние, если у нас так мало времени, и нельзя ли было проявиться здесь поближе ко дворцу? — не оглядываясь, уточнил Шеридан.