— Ты давно не посещал меня, — вздохнул голос, и вздох этот пронесся, кажется, по всему дворцу. — А теперь привел с собой еще живую, держишь ее за руку и защищаешь ее своей магией, словно это сможет меня остановить.

— Моя Госпожа, эта смертная…

— Пускай она говорит за себя. Пускай посмотрит на меня, и скажет мне, чего она хочет в чертогах смерти, — потребовал голос, источник которого вмиг буквально почувствовался прямо передо мной, и почти тут же моего опущенного подбородка коснулись холодные тонкие пальцы, побуждая меня поднять голову. — Скажи мне, — в неописуемом голосе зазвучали вкрадчивые интонации. — Ты хочешь жить вечно?

Мои веки задрожали от желания распахнуть глаза и посмотреть на ту, что говорила со мной. А губы сами приоткрылись, стремясь к ответу, но горло не издало ни звука, словно запрет Шеридана на разговоры без его согласия я не могла перешагнуть просто физически. Я задрожала, ощущая на себе взгляд вечности и могильный холод ее прикосновения. Желание сбежать отсюда без оглядки стало таким сильным, что, как смешно бы это не прозвучало, парализовало мое тело, лишив способности двигаться. Хотя может, дело было в окутывающей мою душу магии Шеридана?

— Скажи Ей, — наконец, разрешил элисид. — Поведай, зачем ты пришла сюда, встав на грань смерти.

Леденящий холод словно немного схлынул, ослабли сдерживающие меня оковы, но вместо того, чтобы вскочить и побежать, я распахнула глаза и прежде, чем облик хозяйки дворца лишит меня дара речи, на одном дыхании, почти что одним словом выпалила:

— Я не хочу жить вечно, не хочу жить в мире, где нет моего Короля.

И только после этого позволила себе действительно посмотреть на… Смерть.

Она оказалась тонкой, стройной фигурой, закутанной в истекающий разводами тьмы балахон, окутывающий Ее тело с ног до головы и скрывающий темным пологом лицо. Нутром я чувствовала, что это самое лицо все же есть в той непроглядной темноте, но увидеть что-то мне было не позволено. И это, пожалуй, было правильно. Достаточно было Ее ауры, Ее воздействия на меня, заставляющего мою душу испуганно дрожать и в то же время стремиться к Ней, к тому, что Она может подарить. Если кому-то из смельчаков каким-то чудом и удавалось дойти до этой залы и встретиться с ее хозяйкой лицом к лицу, то в этот миг их путь и заканчивался — сопротивляться Ей было невозможно. Но меня опутывала не только магия Шеридана. Золотыми раскаленными нитями меня овивала моя связь с Нейтаном, моя любовь к нему и стремление быть с ним, несмотря на боль, несмотря на страх, несмотря на смерть. Эта связь согревала что-то в моей душе, что-то, что иначе, как «желание жить» я назвать не могла.