Ева была озабочена судьбой своих подруг, помогать которым взялась и я. Так, Фьору удалось вернуть на работу в один из филиалов "Наднебесья". Селма и Эльса получили гарантированную защиту от любых преступных действий со стороны эрзаров, а их гонитель был отправлен в заключение указом владыки Торна.

Участие "Свободных людей" в похищениях удалось свести к предательству Гая Кортеза, а Вэнс Арли исчез из поля зрения. Активная помощь в штурме машины Йар дала ему шанс выйти из заключения, однако он находился под пристальным наблюдением эрзаров, по сути сменив тюрьму на условное освобождение.

Правда, частичного помилования от Петергрэма удостоились не все приближённые Вэнса. Роум и ещё несколько человек, управлявших чёрными скафандрами, так и остались в заключении согласно официальному постановлению ОПР о попавших в плен человеческих наёмниках. Конечно, рано или поздно им предстояло выйти на свободу, однако мне от всего случившегося по-прежнему становилось не по себе. Тут наши с Аланстаром чувства перекликались. Мы оба познали предательство от тех, кого знали с лучшей стороны.

Как расценил поступки своей жены Орингарн Фэо, осталось покрыто тайной. Уже через неделю Лидия прислала Еве и мне приглашение на новую выставку в своей галерее. После всего, что Лидия успела увидеть, скрывать от неё факт разрушения магического парадокса на имело смысла. Она бы всё равно докопалась до сути с помощью мужа, поэтому Грэм провёл разъяснительную беседу с ними обоими до того, как вернул Орингарну место главы клана Фэо, взяв клятву хранить нашу тайну.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ты сумасшедшая, Лидия. Тебя надо запереть в комнате с мягкими стенами и больше оттуда не выпускать, — с чувством высказался Грэм, когда в том же разговоре речь зашла о машине Йар.

— И это говоришь ты? — рассмеялась Лидия. — У тебя самого две женщины, которые лезут в самое пекло. Будет интересно узнать, на что ещё они подпишутся, если возникнет надобность. Между прочим, я по-прежнему рассчитываю на их дружбу.

Ева украдкой усмехнулась, и я поняла, о чём она думает. Возможно, Лидия и была права, считая меня милой и безобидной, зато Ева при случае могла дать ей достойный отпор. Впрочем, приглашение на выставку мы в итоге приняли.

Я продолжала заниматься научной работой, Ева оставалась на месте секретаря Петергрэма. После случившихся потрясений я внезапно научилась по-настоящему читать её мысли. Легче всего они проскальзывали в голову, когда я специально сосредотачивалась на связи с Евой, и у нас даже начало получаться вести короткие беседы.