Эти новые возможности удивительно легко вписались в мою реальность и, вопреки предсказанию Лирандариаса, не стали наказанием. Достаточно оказалось открыться им и принять как данность.
Не прятаться и не бежать, а продолжать жить дальше.
Харба встречала нас жарким южным солнцем, прозрачным безоблачным небом, безбрежными пляжами и головокружительным запахом океана, который я ещё ни разу не вдыхала в новой жизни.
За месяц, прошедший после окончания дашар'гоэна, страсти поутихли, однако Петергрэм не зря провёл столько времени в тени: никакие запреты не могли свести на нет интерес к его персоне со стороны прессы. Репутацию Аланстара открывшиеся факты, кстати, не испортили. Он так и остался любимчиком публики, раздавал интервью направо и налево, отвечал на вопросы об отце, но перетянуть на себя всё внимание не мог.
Как следствие, окружение Петергрэма Торна тоже оказалось под прицелом камер. Нели в одночасье превратилась в официальную спутницу владыки, её биография и семья снова стали достоянием общественности, перепало даже мне как приближённой к Грэму особе. Некоторые предположения жёлтой прессы касательно наших с ним отношений были особенно близки к истине, но большинство сплетен удалось убрать из широкого доступа.
Несмотря на обстоятельства, Нели не хотела откладывать визит на родину, и Грэм поддержал её желание. Его служба безопасности под руководством Брана провела большую подготовительную работу, так что за всё время нашего пребывания на Харбе поблизости не оказалось ни одного репортёра или фотографа.
Решение раскрыть родителям правду принадлежало Нели и за минувшие недели окрепло, в то время как я мучилась страхами и сомнениями. Наш разговор действительно вышел непростым и симпатии к Петергрэму со стороны родителей не добавил. Папа принялся было настаивать на расторжении Договора, но тут уже возмутилась Нели.
— Что случилось, то случилось, — твёрдо заявила она. — Я рассказала вам об этом, чтобы вы признали ещё одну дочь, а не рушили мои отношения. Так вышло, что мы с Грэмом теперь связаны. Если бы мне довелось вернуться в прошлое, я бы сделала тот же выбор.
Странно было бы ожидать от родителей моментального принятия второй дочери, тем более что они были потрясены рассказом о несостояшейся гибели Нели. Наши отношения выстраивались заново, кирпичик за кирпичиком, с каждым новым взглядом, словом, воспоминанием. Я приходила в восторг от встречи с милыми сердцу мелочами, и мы с Нели наперебой делились с Грэмом историями о детстве и юности, вместе припоминая давно забытые подробности. Услышав один из таких разговоров, папа долго смотрел на меня и, наконец, признал: