Из-за двери долетели голоса и шорохи – наверное, Тисон встал с кровати, – но слов разобрать не удалось. Во всяком случае, голос не повышали, и звуков борьбы не доносилось. Впрочем, с чего бы Эветьену морду брату бить из-за какой-то дурной иномирянки с нетвёрдым моральным компасом? Какие бы недоразумения между ними ни приключались, они действительно были друг другу много ближе, чем можно ожидать в здешних реалиях, и обрывать эту родственную связь ради ненастоящей фрайнэ, прыгающей из койки в койку со скоростью горной козы?

Я сползла по створке на пол, подтянула колени к груди и обхватила их руками.

Дура. Как есть дура.

И ничего-то уже не исправишь. Стыдно и страшно до одури, до зябкого пронизывающего холодка, до щемящего осознания сотворённого.

– Алия? – оклик Эветьена смешался с требовательным стуком в дверь.

Я вздрогнула и сжалась. Вот и подкрался пушной северный зверёк… персональный.

– Почему ты так её называешь? – прозвучал удивлённый голос Тисона. – Я понимаю, почему Лия, но почему Алия?

– Она разве тебе не рассказала?

– Не рассказала чего?

– Алия, открой дверь, – Эветьен не удостоил брата ответом. – Я знаю, что ты возле неё сидишь.

Догадливый какой.

– Мне бы не хотелось вытаскивать тебя из купальни силой.

Что ж…

Если помирать, то с музыкой.

Поднявшись с пола, я развернулась лицом к двери, несколько секунд прислушивалась к тишине за ней и наконец резко распахнула. Тисон успел надеть штаны и теперь на пару с братом стоял по другую сторону порога. Оба Шевери смотрели на меня выжидающе, обеспокоенно, с искренним недоумением мужчин, не понимающих, как женщина может устраивать истерику из-за столь неважной, по их мнению, мелочи.

– Ну вот она я, иномирянка с пониженной социальной ответственностью, невоспитанная, легкомысленная и сексуально озабоченная, – заявила я с каким-то полудетским вызовом, который не понравился даже мне. Но и остановиться, подобрать правильные, уместные слова я не могла. – Сначала с одним братом переспала, через неделю – с другим. Мы, попаданки, такие – нам сразу целый мужской гарем вынь да положь, иначе сочтём, что попадание не удалось.

– Поэтому со следующей ночи ты спишь в моей постели, так хоть какая-то надежда, что я буду знать, где ты и с кем, – выдал Эветьен непререкаемым тоном, взял меня за руку и дёрнул на себя, вынуждая фактически вывалиться из ванной ему на грудь. Я попыталась отстраниться, но Эветьен удержал, чуть сильнее сжал мои пальцы. – Постой спокойно, мне надо проверить твоё состояние.

Я застыла в его объятиях, покорно ожидая окончания экзекуции. Тисон буравил меня помрачневшим взглядом, и я не находила сил, чтобы посмотреть на него прямо. Только украдкой, воровато.