Сегодня ночью жители праздновали Самайн. Ночь почитания умерших, ночь, когда границы миров стирались, вращение мироздания прекращалось и открывались магические двери. Время, когда хаос выходил наружу.

Небосвод был чист. Я завороженно смотрела, как мерцали мириады звёзд.

Вот созвездие Гончих псов, а там созвездие Единорога и созвездие Ориона, самое прекрасное на всём небосводе, ведь оно состоит из самых ярких звёзд.

Сердце кольнуло.

— Ауч.

Мы отмыли весь дом, вычистили каждый угол и стёрли все пылинки. Мы прощались с прошлым, вынося из дома всю обиду и несправедливость в надежде на счастливое будущее.

Фрея и я соорудили костёр, священное пламя, чтобы вспомнить умерших. Одевшись потеплее, мы рядом с пламенем разложили угощения и уселись на шерстяной плед. Профессор откупорила бочонок из белого дуба и разлила по бокалам янтарную жидкость. Горло приятно обжигало. Она рассказывала сказки о мифических существах. О демонах, что были рождены ангелами, о Королеве леса с противнейшим характером, о высокомерных жителях Небес, что считали себя лучше других, и о маленьком храбром ангеле, что влюбился в демона.

— Ты закончила перевод книги?

Я насупилась.

— Фрея, мне тяжело читать такую историю. Я всегда мысленно ставлю себя на место той девушки.

Она перевела взгляд на пламя.

— Прости меня.

— Почему вы извиняетесь?

Она тяжело вздохнула.

— Поверь, мне есть за что извиняться. И мне не хватит жизни для этого.

Мы подкидывали поленья и попивали крепкий напиток, и он, между прочим, хорошо дурманил сознание. Я ощущала на себя пристальный взгляд. Он прямо прожигал дыру во мне.

— Как насчёт маленькой пакости?

Я смотрела на Фрею, и её глаза заговорщицки блестели.

Она вынесла бидоны.

Мы уже были пьяны, настроение было прекрасным, и, если мне кто-то скажет, что мы сейчас прыгнем в обрыв, я бы, ни секунды не раздумывая, шагнула в пропасть.