Отец спускался с трона. В руке клинок, окутанный магией скверны, излучал чёрное, гнойное свечение. Стоны мучеников исходили от стали и заполняли пространство зала.

Это конец.

Король Ада прошёл мимо меня.

Что? Нет, нет, нет.

— Отец! Она не виновата! — я рвал глотку, но это было бесполезно.

Фейт пыталась вырваться из крепких лап Ситрала. Тщетно. Спасения нет. Ублюдок сильнее потянул за волосы, приподнимая её.

Король Ада тыльной стороной ладони провёл по её скуле.

— Ничто не вечно в этом мире.

Она взвыла. Начала брыкаться.

— Отец, остановись! Прошу тебя. Пощади! Забери меня вместо неё.

Он отступил. Сделал шаг назад. Короткий рваный выдох. Он услышал меня.

Кроваво-красные глаза смотрели с неимоверной жестокостью, беспощадно прожигая внутренности. Ледяной стрелой по позвоночнику прошёл импульс и ударил в мозг.

— Твоё время тоже наступит.

Тишина. Такая, что давит на мозг и сводит с ума. Такая, от которой хочется биться головой об стену. Секунды тишины, что длились вечность. Словно всё замедлилось. Свист меча, рассекающего воздух. Распахнутые от ужаса надвигающейся смерти глаза. Её крик взлетел под потолок. И оборвался.

Красные бусины окропляют полы тронного зала. В этой звенящей тишине их падение для меня сравнимо с грохотом водопада. Алое пятно на белоснежном платье разрастается. Ситрал ослабляет захват, и она падает на пол. Безвольно. Последний вдох, влажная дорожка от слезы на её щеке, и любимые янтарные глаза становятся стеклянными. Жизнь покинула их, оставив пустоту, оставив меня.

Шум в ушах. Гортань горит, так сильно я кричал. Вкус крови во рту. Запах сырой могильной земли раздирает ноздри. Запах смерти. Кожа горит и пузырится, как от кипящего масла. Я словно в огне. Ногти впиваются в кожу рук, и я раздираю её. Хочу проснуться. Это всё не по-настоящему. Каждая кость в теле ломается и выворачивается. Когтистыми лапами адская гончая рвёт меня изнутри, оставляя кровоточащие борозды.

Её больше нет! Моё солнце потухло.

Хруст. Мышцы рвутся.

Не верю.

Пытаюсь дотянуться, коснуться её. Циозитовые колья не дают сдвинуться дальше.