Стоя перед порталом, Амелина впервые за все время испытала настоящий ужас. Если на протяжении пути в ней еще теплилась надежда на спасение, то увидев, как братья один за другим буквально растворяются в воздухе, поняла: друзья просто не смогут ее найти. По словам Джеда и Натаниэля, в округе полно природных порталов, и в каком именно скрылись похитители, никто никогда не узнает.

— Вы совершили большую ошибку, леди Гисбах, — усмехнулся Мариус, толкая Амелину вперед.

— Какую же?

Холодность в голосе давалась с трудом. Чтобы отвлечься от пугающих мыслей, Амелина перебирала в памяти даты ничего не значащих событий, словно готовилась сдавать экзамен по истории доэльфийских времен. Но и это не слишком-то помогало. Казалось, что сердце бьется где-то в районе горла, перекрывая доступ воздуха к легким. Все тело пронизывал неестественный холод, проникая прямо под кожу: еще немного, и зубы застучат в прямом смысле этого слова. Сама себе Амелина представлялась безумно жалкой и ничтожной. Радовало лишь одно: жизнь Алекса ей действительно удалось сохранить. Магическая клятва не только не позволила добить парня — Мариус, скрипя зубами, разрешил наскоро обработать рану, ведь его собственная жизнь зависела от того, останется ли мальчишка жить или умрет. Но теперь «благодетель» сполна отыгрывался на Амелине за весь свой позор перед подчиненными.

— Вы не попросили гарантий своей собственной жизни, — злобно процедил мужчина, заталкивая Амелину в портал.

Перемещение оказалось неприятным и даже болезненным. Складывалось ощущение, что из тела вынули все внутренности, сложили в мешок и, хорошенько встряхнув, вернули на место в произвольном порядке. Голова кружилась и болела одновременно. Перед глазами плыло, так что намеки Мариуса имели, скорее, обратный эффект. Амелина не была против, чтобы ее мучения резко закончились, как бы малодушно это ни звучало.

— Раздавать такие обещания… не в вашей власти, — прошептала Амелина, упав на колени и с жадностью хватая губами воздух, который за время перехода из нее просто вытрясли. — Все в руках Всемилостивого.

Мариус сжал кулаки. Будь на месте этой пигалицы мужчина, он бы не отказал себе в удовольствии как следует отпинать паршивца. Но мараться о бабу?! Увольте. Ни о каком благородстве речи не шло, он в принципе не считал женщин достойными даже простого разговора. Единственное, для чего они годились — проведение ритуалов. Некоторые братья, конечно, считали занятным задирать подолы, но Мариус находил подобное не стоящим времени и усилий. Разве что в рамках тех же ритуалов.