— Барон ожидают, — слуга приоткрыл дверь и отошел чуть в сторону, впуская Зака в просторное светлое помещение.

Главный зал дома Гисбахов казался невероятно маленьким, по сравнению с королевским, но в тоже время нельзя не заметить уюта, созданного хозяйкой. Вышитая скатерть посреди длинного обеденного стола, вазы с живыми цветами, начищенное словно парадный доспех серебро, отполированные до блеска резные стулья и шкафы с посудой. Гисбахи любили свой дом. А Зак... Зак, кажется, начинал его ненавидеть.

— Ваше Высочество, не ждал вас так скоро, письмо было только отправлено, — бледный барон Гисбах, чуть покачиваясь, встал с кресла у камина, легким кивком приветствуя гостя.

В комнате он находился не один. В соседнем кресле, развалившись, сидел немолодой мужчина, на вид немного старше барона. С суровыми густыми бровями, нависшими над глазницами, как два вороньих крыла, с внушительным, чуть с горбинкой, носом и темными вьющимися волосами, уже тронутыми сединой. На груди мужчины красовался массивный знак ордена «Истинной веры». Зак был не силен в иерархии орденов, кажется, он обозначал кого-то из правления. Но внимание привлекло не это. Зак знал мужчину. Пауль Шлонце. Он тоже был там, в классной комнате Эдварда, когда убили его мать. И потом, когда Зак наивно спрашивал у барона, не он ли убийца. Только вот если раскаяние Гисбаха было чистосердечным, эмоций этого человека ни тогда, ни сейчас Заку считать не удалось. Словно на нем стояла магическая защита.

— Доброго дня, барон, вы больны? — Зак оставался неподвижным, внимательно вглядываясь в хозяина дома.

Выглядел барон действительно неважно: осунувшимся, исхудавшим, каким-то мертвенно-серым.

— А, так вас в наши края привело беспокойство о моем здоровье? — мужчина зло усмехнулся.

— Нет, я приехал за Амелиной, и вам это известно. — Зак не сводил с барона глаз и с удовольствием отметил проскользнувшую по его лицу панику.

— Присаживайтесь, — Гисбах кивнул в сторону свободного кресла. — Кстати, позвольте представить вам господина Пауля Шлонце. Он…

— Я помню господина Шлонце, барон, — Зак многозначительно посмотрел на натянуто улыбающегося мужчину. — И мне бы не хотелось отвлекать вас от беседы. Где Амелина?

— Ваше Высочество, — барон откашлялся. — У меня с Амелиной был долгий разговор. Моя дочь взвесила все «за» и «против» и решила дать обет безбрачия.

— У вашей дочери нет такой возможности, барон, — проговорил Зак охрипшим голосом. — Или вы пойдете против воли принца?

— А вы захотите взять девушку силой? — с металлом в голосе спросил Гисбах.