В центре библиотеки стояли несколько письменных столов, образуя крест. Один из них облюбовала Розмари, выбрав своим рабочим местом, три других сияли девственной чистотой, ожидая читателей. Амелина прикрыла глаза и сделала глубокий вдох, наслаждаясь «ароматами древности». Многие адепты «Истинной веры» страдали от аллергии на книжную пыль, поэтому часто работали в перчатках и специальных повязках. Для Амелины же этот запах был слаще любых духов и благовоний. Он пьянил, словно легкое игристое вино, будоража фантазию и распаляя чувство предвкушения.

— Тоже любишь запах книг? — голос Эдварда заставил ее вздрогнуть. Принц сидел в кресле спиной ко входу, из-за чего Амелина не заметила его сразу.

— Я… да, люблю, — призналась она, замерев на месте и не зная, как поступить. — Прости за вторжение, не думала, что тут кто-то есть. Не буду мешать…

— Ты не мешаешь, — возразил Эдвард, поднимаясь с места. — Я тоже люблю этот запах… Запах мирной жизни. Ты собиралась почитать?

— Да, то есть нет, — Амелине пока сложно давалось неформальное общение с принцем, на котором он настаивал. — Зак пошел с Натаниэлем в город, на встречу с Бертом. А мы с Джедом решили разобрать книги. Те, что привезли….

Она замерла, не зная, как поступить: просто заниматься своими делами в присутствии принца Амелина сочла недопустимым. Несмотря на формальное родство. Эдвард вымученно улыбнулся.

— Тогда ты пришла слишком рано, — усмехнулся он. — Дело в том, что по ночам Джерард пытается разнести восточную башню, в которой обитает. Поэтому раньше полудня не просыпается. — Эдвард подошел и взял Амелину за руку. — Пойдем к камину. Зак говорил, что ты постоянно мерзнешь, а по утрам тут прохладно. Заодно поговорим.

Слова Эдварда заставили сердце Амелины подпрыгнуть и замереть. С того памятного разговора в кабине наедине они не оставались. Неужели обсуждение обстоятельств свадьбы, которого она боялась, все же состоится? Глубоко вздохнув, Амелина пошла за принцем.

Присев на самый краешек дивана, она с удивлением увидела, что Эдвард не просто читал — он просматривал тот самый том, что Розмари стащила у Шлонце и передала Заку.

— Магистр что-то говорил тебе? — спросил Эдвард, присаживаясь напротив. — Зак запретил нам расспрашивать. Он считает, что воспоминания больно ранят, но… Это действительно важно.

Амелина удивленно моргнула. Конечно, воспоминания об ужасе, пережитом в плену, до сих пор заставляли ее спину покрываться холодным потом, но Эдвард прав. Это слишком важно, чтобы умалчивать. К тому же, теперь у нее есть более жуткие воспоминания, перед которыми даже истеричные смешки Магистра меркнут. Взгляд Зака в ту минуту, когда она заявила, что бросает его.