— Что вы сдела… — неведомая сила подняла Амелину в воздух и швырнула на каменную столешницу.

— Ах ты, гнида! — прорычал Эдвард.

Приподнявшись, он перекатился через локоть и дотянулся до подставки с парадными мечами, украшающими камин. Амелина, с трудом повернувшись на бок, шлепнулась на пол. Ее мутило, а во рту ощущался чуть солоноватый привкус металла.

— Тварь, — поняв, что на равный бой приор «Истинной веры» не настроен, Эдвард выбрал меч покороче и метнул в противника словно копье.

Как ни странно, фокус удался. Меч по касательной задел правую руку Шлонце, заставив взвыть от боли.

— Я уничтожу тебя, сопляк, — заревел он не своим голосом. Только сейчас Амелина разглядела, что глаза приора «Истинной веры» полностью стали черными. — И подарю твою голову Магистру. Еще восемнадцать лет назад нужно было свернуть тебе шею! Если бы не эта рыжая ведьма! До ее щенка тоже доберусь!

Повторить трюк с Эдвардом не получилось. Он, в отличие от Амелины, видел магические атаки и старательно от них уворачивался, дожидаясь шанса нанести ответный удар. И времени на болтовню не тратил.

Амелина тихо лежала на полу, не в силах пошевелиться. Каждый глубокий вдох причинял едва переносимую боль, а правая сторона тела горела, будто в печь засунули.

Скоро Шлонце понял, что легко добраться до Эдварда не получится. Он резко взмахнул рукой, поднимая в воздух книги и направляя их в противника, а когда тот заслонился локтем, швырнул в наследника один из стеллажей. Тело Эдварда безвольно упало на пол.

— Вот и все, мальчишка, — выплюнул Шлонце, неспешно поднимая с пола меч и направляясь к павшему принцу. — Голову я заберу с собой. В подарок.

Собравшись с силами, Амелина подползла к Эдварду и встала на колени, преградив дорогу Шлонце. Мыслей о том, чтобы попытаться спастись, не было. Хотя… Мысли, наверное, все же были. Чувство самосохранение шептало, что нет нужды погибать обоим. Что надо спасать книгу — этого ведь сам Эдвард хотел. Он даже приказал ей бежать.

Но одновременно с этим шепотом перед внутренним взором возникал образ молодой рыжеволосой женщины, портрет которой Амелина видела в замке мужа. Аделина Фламм смотрела с укором, заставляя стыдиться собственной мелочности. Эдвард — действительно надежда Королевства. Не станет его, хрупкий мир, едва-едва пустивший корни на многострадальной, залитой кровью земле, будет уничтожен. Сколько людей еще погибнет. Этого нельзя допустить. А еще на ней долг. Долг за поступок отца. И долг адептки «Истинной веры» — до конца оставаться с тем, кто нуждается в твоей поддержке.